Дракон с гарниром, двоечник-отличник и другие истории про маменькиного сынка

Просто Воздвиженка — село Михайловского района, населенное выходцами с Украины, переселенными туда еще в начале XX века. До войны официальным языком там считался украинский, и в школе-семилетке преподавание тоже шло по-украински. Мы там бывали редко. Наш же поселок назывался Воздвиженка-городок, его построили в конце тридцатых годов вместе с аэродромом."

"А аэродром был знатный: один из самых больших не только на Дальнем Востоке, но и во всем СССР. На нем дислоцировались два полка тяжелых бомбардировщиков Ту-4 (позже началось их перевооружение на Ty-16), ближние бомбардировщики Ил-28, истребители Миг-17 и Миг-15, эскадрилья транспортных самолетов Ли-2 и еще всякой твари по паре. Все это непрерывно взлетало, барражировало и садилось с ужасным грохотом. Да еще вплотную к аэродрому находились авиаремонтные мастерские, где целыми днями гоняли самолетные двигатели на разных режимах. Не помню практически ни одного дня, когда у нас в городке было бы относительно тихо. Когда раз или два в году вдруг наступала тишина — значит, дело плохо: где-то разбился наш самолет и командование приказало приостановить полеты. На окраине городка было кладбище, уставленное красными деревянными пирамидками со звездочкой наверху и табличкой: «Такой-то, погиб при исполнении служебных обязанностей». А если надпись гласила «Погиб при выполнении боевого задания» — значит, во время Корейской войны, когда самолеты с нашего аэродрома летали бомбить американские корабли в корейских портах.

Как-то раз рано утром вот так стало тихо, и перед моим выходом в школу папа вернулся с ночного дежурства на КДП (командно-диспетчерском пункте) и говорит: «У вас вроде есть в классе мальчик Бекезин?» Ну да, говорю, Виталик рыжий, а что? Ладно, говорит папа, беги в школу, а то опоздаешь. Сидим мы на уроке, вдруг заглядывает в класс офицер и пальцем манит нашу учительницу Феодору Лукиничну — давай, мол, выйди. Через минуту она возвращается бледная и говорит: «Виталий, пойди в учительскую, там кто-то с тобой поговорить хочет. И портфель возьми». Подождала, пока за окном не отъехала машина, и говорит: «Ребята, у Виталия отец погиб, гвардии капитан Бекезин. Только к нему домой сейчас не ходите». И тут звонок на перемену. Все выбежали во двор, а я смотрю: Виталик пенал в парте забыл, китайский. Я его взял и пошел в учительскую. Там стоит в углу одна Феодора Лукинична, и хотя спиной ко мне — видно, что плачет. И правой рукой быстро так крестится. Я страшно удивился — до этого видел только, как крестятся нищие старушки, а чтобы учительница?.. Я тихонько задом вышел, постучал по двери и снова зашел.