Дракон нашего времени

Я даже вошла в азарт, представляя тех, кто управляет моим кольцом — почему-то виделся пузатый дядька с пальцами-колбасками, сидящий в белом халате за пультом управления, как в космическом корабле, и парочка миньонов, прыгающих рядом. Папа меня похвалил, и мы, подшучивая друг над другом, направились в школу экстремального вождения. Но едва мы зашли в большой, остекленный холл с гранитными плитами на полу, папе позвонили.

— Сейчас, Нютка, это из лаборатории, — буркнул он и отошёл в сторону.

И вдруг до меня донеслось его гневное:

— Да вы что там, обкурились все?! Вы о моей дочери говорите! Значит, перепроверьте! Я всё сказал!

Когда папа подошёл ко мне, на нём лица не было.

— Дебилы, блин! Наберут недоучек и прихваливают: молодой гений, молодой гений! Укурок явно! Напишу рапорт, пусть увольняют.

— Не кипятись. Лучше скажи, в чём дело, пап?

Папа вскинул на меня гневные глаза, в которых было слишком много растерянности.

— Да ни в чём! Ошиблись в анализах. Будем пересдавать.

Я требовательно подёргала его за рукав:

— Пап, ну давай, договаривай. Что они сказали?

— Полный бред. Тебе его знать не зачем.

— Па-ап, я не отстану. Скажи мне и вместе посмеёмся над тем, какие они дебилы. Ну, говори!

Папа нервно выпалил:

— Тут и говорить не о чем, эти кретины обнаружили у ребенка ДНК аллигатора, с большей вероятностью, даже не аллигатора, а динозавра, мутировавшее в человеческое…

У меня отвисла челюсть. Я глянула на кольцо и задрожала.

Папа не заметил.

— А в твоей крови нашли какой-то неопознанный элемент. Неопознанный, блин. Волки позорные. Что может быть в крови неопознанного? Таблицу Менделеева не знают?! Все с мест полетят! Поехали в больницу! К нормальным врачам.

— В больницу потом, пап. Сейчас домой, — решительно сказала я.

— Тебе опять плохо?

— Нет, надо, наконец, выяснить все вопросы с одним человеком. Обещай, что ты будешь молчать, пока я буду его допрашивать. Обещай!

— Допрашивать? — удивился папа.

— Тьфу, ну или спрашивать, — хмуро сказала я. — Но с пристрастием. И сначала я сама, понял? Сама!

— Моя дочь, — с гордостью сказал папа и пообещал.

Глава 14

Иррандо был зол на себя, на этот мир и даже на Аню. Как он мог так поторопиться?! Как она могла не поверить?! Как можно жить в мире, где всё шумит, ездит, громыхает, светится?!

И беспокоился за Аню, ей снова стало плохо, а он ничего не смог сделать, но она бы и не захотела. Неужели ей ничего не говорит сердце?! Его, непослушное, то тает, то заходится. И всё о ней. А она…

Неужели её чувства были «от ума»? И вместе с памятью всё стёрлось: их жаркие, сладкие ночи, их счастье, их смех и полёты?! К горлу подкатывал ком. Грусть граничила с отчаяньем. Драконья сущность просилась наружу — хотелось развернуть крылья, взлететь, полыхнуть огнём со всей силы. Может, тогда бы полегчало.