Дракон нашего времени

— Сколько не пробивали по сотовому оператору, данных не получили. Но откуда похититель взял наш номер? Надо попросить ребят опять запустить отслеживание. Мы ничего с тобой не упустим, не переживай, Нютка, — сказал папа. — Но ты сама трубку не бери. Симку заведем новую.

В воздухе пахло войной. Не хочу… И голос ведь был совсем не страшным!

— Пап, — сказала я. — А может, он сам меня отпустил?

— Ты можешь сказать это наверняка? — сурово спросил папа.

— Нет.

— Значит, вопрос исчерпан. Я тебя во второй раз не потеряю.

Я тяжело вздохнула и посмотрела на кольцо с головой дракона.

— Правильно, — проговорил папа, — и перстень снять попробуем. У нас специалисты получше сочинских кустарщиков. Завтра в лаборатории наши спецы и посмотрят. В том числе на наличие жучков и чипов.

— Пап, это как-то чересчур.

— Я должен проверить все зацепки, — буркнул он и снова ушёл звонить.

Мне стало совсем тоскливо, и я набрала Светика. Соскучилась за подружкой — не передать как!

Через десять минут она влетела в нашу дверь, всклокоченная от волнения, в смешной полосатой шапке на самой макушке, в трениках и кроссовках, поверх которых было наброшено стильное красное пальто и намотан абы как оранжевый шарф. Мы принялись обниматься с такими радостными воплями и визгами, что папа выскочил с пистолетом наперевес.

— Ой, — попятилась Светка. — Здрасьте, дядя Валера.

— Пап, отбой!

— Извини, Света, — пробормотал папа и, тщательно заперев дверь на все замки, глянул в глазок и скрылся в своей комнате.

— Нервы у него не к черту, — вздохнула я. — Хочет меня к психологу тащить, а, по-моему, врач ему нужен.

— Ещё бы, — ответила Светик, — были б у тебя дети, и они бы пропали, ты б не удивлялась такой реакции. Я и то по тебе ревела тут.

Я покраснела и инстинктивно положила руку на живот.

— Пойдём, кое-что расскажу, — шепнула я подружке и потащила её к себе.

И только когда она уселась в кресле у окна в моей узкой, длинной, как вагончик, комнате, перекинула ноги через мягкую ручку и подперла подбородок ладонью, а я откинулась на спинку своего дивана, обняв вытертого, ушастого зайца, от которого пахло моим детством, я почувствовала себя дома. По-настоящему. На подоконнике за занавеской зеленела драцена, циперус и кактусы, чудом не засохшие за время моего отсутствия. На стене в большой раме висел коллаж из фоточек с яркими фломастерными надписями. Книжные полки, постер с Нью-Йорком. Всякие фусечки на трельяже. Такие родные, до боли знакомые!

«Дома…» — выдохнула я и начала рассказывать.

— Да ты что?! Офигеть! Вот это да! — то и дело вставляла Светик в мои новости и, наконец, с придыханием спросила: — А с ребенком что делать будешь?

— Оставлять, конечно! — воскликнула я.