Монашка и дракон

Я приготовилась уговаривать ее попробовать хотя бы одну оладью, но в это время колокол пробил полдень.

Бомм!.. Бомм!..

— Не хотите ли… — начала я и осеклась, потому что за стеной раздался страшный грохот.

Бомм!.. Бомм!..

Снова грохот! А потом болезненный мужской вскрик и забористые ругательства, и по голосу я безошибочно распознала милорда Гидеона.

— Что это? — спросила я у Фриды, испуганно вцепившись ей в руку.

— Как будто не знаете! — она пыталась говорить ворчливо, но губы у нее побелели и тряслись. — Суббота, он превращается в дракона.

22. Второе предупреждение

— Превращается в дракона? — переспросила я, отпуская руку служанки.

Ответом на мой вопрос были новый возглас боли из-за стены и — ругательства, ругательства!..

Я покраснела, выслушивая упоминания о третьей ноге языческого бога, а Фрида поспешила меня успокоить:

— Скоро он замолчит.

— Замолчит?

— Обычно он долго не буйствует.

— Буйствует? — мне расхотелось есть, и я отодвинула чашку. — Но что с ним? Ему плохо?

— Кто знает? — философски протянула служанка и предостерегла меня, потому что я готова была вскочить: — Не лезьте к нему. Он страшно бесится, если кто-то пытается увидеть его в этот день."

"В соседней спальне и в самом деле стало тихо. Фрида заботливо поставила чашку с мясом передо мной и налила в кружку травяного чая, пахнувшего мятой и ягодами. Я сделала глоток, обожгла язык и поставила кружку, прижав ладонь к губам.

— Значит, он отпустил вас ночью, госпожа? — спросила Фрида словно ненароком.

— Да, — ответила я, думая о своем.

— Сразу отпустил? — в ее голосе послышалось разочарование, и я взглянула внимательнее.

— Нет, не сразу, — сказала я медленно, — сначала он кое-что потребовал у меня…

— Потребовал? Что же? — теперь служанка смотрела на меня с восторженным ужасом.

— Нечто возмутительное, — ответила я таинственно, подыгрывая ей.

Она подалась вперед, дрожа от нетерпения услышать о всех тех возмутительных вещах, что дракон проделал со мной.

— И с ним это происходит каждую субботу? — спросила я, указывая в стену.

Фрида кивнула и уточнила:

— Иногда он улетает, но редко.

— Улетает? Улетает из замка?

— Да, я сама видела его дважды, он понимался с Восточной башни! Жутко, скажу я вам!

«И, похоже, после этого зрелища с ума тоже она не сошла», — подумала я, припомнив слова Нантиль, а вслух спросила:

— Но чаще всего он находится в комнате?

— Чаще всего — да, госпожа. Сидит в ванне.

— В ванне?

— Каждую субботу мы наполняем для него ванну. Он сам приказал так делать.

— И никого к себе по субботам не пускает?

— Запирается изнутри, — подтвердила Фрида. — Но что он заставил вас сделать?!.

— Заставил цитировать Писание, — ответила я, удовлетворив свое любопытство.

Челюсть Фриды отвисла.