Монашка и дракон

— Вы такая наивная, госпожа. Первая миледи прожила в Гранд-Мелюз еще меньше — год с хвостиком.

— Первая миледи?! — я даже остановилась, в изумлении. — Так сколько их?.. Жен?..

— Миледи Маризанда — вторая, — Фрида схватила меня за руку, поторапливая. — А что вы так удивились? У благородных господ всегда много жен. Вон, наш король женат в пятый раз! По сравнению с ним милорд — тот еще паинька. С первой-то миледи милорд быстро развелся, а нынешняя миледи — троюродная сестра королевы, с ней хлопот больше, но и ее милорд отправил. Она уезжать совсем не хотела!.. А уж разводиться — тем более, — и Фрида опять захихикала.

С тяжелым предчувствием я поднялась на этаж конкубин в Южной башне и переступила порог. Канарейки в клетке метались, как безумные, натыкаясь на прутья, а темноволосая женщина в бархатном темно-красном платье, в которой я сразу же признала миледи Маризанду, трясла клетку, хлопая по ней ладонью, и приговаривала:

— Конечно, они не будут петь! Их три, а чтобы пели, надо чтобы было четыре птицы — два кенара и две кенарки. Ты совсем дура, Ингунда? Тебе надо купить еще одну птицу.

— Немедленно распоряжусь об этом, — смиренно ответила Ингунда, кланяясь. Вместе с сестрой и Нантиль, она стояла у стены, а в ее кресле теперь лежала черная бархатная подушечка с золотой кистью. За креслом стояли пять или шесть дам в одинаковых темно-синих платьях. Я приняла их за камеристок миледи, у них даже были одинаковые вензеля на груди — выжитые золотом буквы «М»."

"— Распорядишься? — фыркнула Маризанда, оставляя канареек и проходя к креслу. — Скажешь — я приказала, — она села в кресло, закинув ногу на ногу, и тут заметила меня.

Теперь я могла разглядеть ее при дневном свете. Она была не так красива, как сестры-конкубины, и даже Нантиль, но, несомненно, выглядела впечатляюще. Все в ней — алые пухлые губы, пышные груди, оголенные немного больше дозволенного, крутые бедра — так и кричали о любовной ненасытности. Каждое ее движение было томным, чувственным, а от аромата тяжелых благовоний кружилась голова. Страстная ловушка, а не женщина.

— Подойди, — приказала она мне.

Я подошла и поклонилась.

— О, где это монахинь учат кланяться, как благородных дам? — засмеялась она, и дамы из ее свиты льстиво захихикали.

— Я не всегда жила в монастыре, — ответила я коротко.

— Да, мне уже рассказали, ты живешь не монастырскими правилами, — продолжала жена дракона. — Говорят, ты принимаешь дорогие подарки от моего мужа…

— Ваша светлость ошибается… — начала я.

— Ошибаюсь? А глаза-то у тебя накрашены! — она торжествующе указала на меня пальцем.

И правда, вчера я была так потрясена, что не умылась перед сном, а сегодня умыться попросту не успела — только освежилась, плеснув в лицо водой.