Монашка и дракон

— Считаю, — заверила она его горячо. — Это преступление — так относиться к книгам.

— Я помню, книга — это путь в прошлое и все такое…

— Вот именно, — она посмотрела прямо на него, и в зеленых глазах вспыхнул огонек, который заставил Гидеона насторожиться, как на охоте, когда зверь выходит на тропу.

Сейчас она задаст тот самый вопрос…"

"— Милорд, а воскресный пирог, что готовила ваша бабушка — это какое-то особое кушанье для драконов?

Все же, она смогла его удивить. При чем здесь его бабушка? И пирог?

Она смотрела с неподдельным интересом, и он ответил, помедлив:

— Ничего особенного в этом пироге не было. Нежный, сладкий, легкий. А почему ты спрашиваешь?

— Простое любопытство, милорд, — быстро ответила она. — Я услышала, что ваша бабушка — миледи Эуралия, готовила его именно для вас, запрещая есть господину Дилану. Вот и подумала, что это могло быть какое-то колдовское снадобье…

— Никакого колдовства, — разубедил ее Гидеон. — Просто еда, чтобы побыстрее набраться сил после… субботы, — он посмотрел на нее многозначительно. — А ты хотела попробовать что-то и превратиться в дракона? Так не получится, Виенн, — он почти промурлыкал ее имя. — Драконами не становятся, ими рождаются. Мы ведь так отличны от вас, людей…

— Вот как? Чем же?

Гидеон мысленно поздравил себя с маленькой победой. Наконец-то она спросила то, что нужно.

— Во-первых, строением костей, — начал объяснять он. — Человеческие кости негибки, хрупки, а у нас все по-другому…

— О-о… — она смотрела на него с недоумением, скользя взглядом от макушки до пяток, и явно пытаясь сообразить, чем его кости отличаются от человеческих.

Этот невинный осмотр взволновал Гидеона больше, чем откровенная ласка, но он призвал себя к спокойствию. Пугливую дичь надо заманивать в силок, а не пытаться поймать за хвост, когда она удирает. Но тело вполне определенно потребовало близости с этой женщиной. Именно с этой — в чьих глазах плескалось мятежнее море. Интересно, как она целует? А как ласкает?.. Да полно! Гидеон усмехнулся собственным развратным мыслям. Что монашенка знает о ласках? Разве что читала, как рыцарь Леон робко брал за руку леди Ровену.

— Наши кости могут менять форму, — сказал он, — они совсем не такие, как человеческие.

— Но по виду вы ничем не отличаетесь от нас, — усомнилась она и даже сделала два шажка по направлению к столу, как будто хотела схватить перо и записать то, что услышала.

Гидеон подумал, что надо бы прочесть, что она там строчит. Фрида рассказывала, что монашка может просидеть за своими записями с утра до вечера. Что с таким упорством может записывать юная девушка? Может, она сочиняет любовную балладу?

— Только по виду, — коварно искушал Гидеон. — На ощупь ты сразу ощутишь разницу.