Мой невозможный дракон

Охотно поддавалась жадным рукам, требовательным и умелым губам, получая невероятное, ни с чем не сравнимое до этого наслаждение, еле держась на ногах, — ноги давно дрожали от слабости.

Голова кружилась, теплые, невероятные по ощущениям, волны удовольствия захватывали в плен и несли, несли куда-то…

В другую реальность.

В сказочный другой мир…

Темнота обрушилась внезапно. Она беспощадно придавила, выбив из легких воздух.

Коленки все же подогнулись. Я застонала, но не от желания. От неожиданной резкой боли.

Сильные руки Мэлвиса попытались удержать меня от падения, но…

Я падала и падала в пропасть. Стремительно закручиваясь вокруг своей оси.

Яркая вспышка света в непроглядной тьме… Я вдруг увидела светлячков, которые стали стремительно увеличиваться и превращаться в огромных драконов.

Тьма стала медленно рассеиваться.

Непроглядная темнота вновь придавила внезапно, делая меня слепой и глухой, снова выбивая из легких воздух.

Я вновь куда-то падала. Теперь просто раскинув руки в стороны, уставившись вверх стеклянным взглядом.

Из тьмы, окружавшей меня сплошной плотной стеной, раздавался голос. Холодный, пробирающий до нутра, замораживающий сердце.

Голос что-то шептал на непонятном странном языке, а я чувствовала, как из меня уходит жизнь.

Я вырывалась из темноты, открывала глаза, но ничего не видела, — непроглядная тьма окружала сплошной стеной

За ней я слышала встревоженный голос, но не понимала, кому он принадлежит. От меня хотели что-то услышать, чтобы я что-то сделала, но я просто отдавалась во власть тьмы, которая уносила меня очень далеко от голоса.

Я вновь и вновь пыталась что-то увидеть во тьме. Казалось, что если я предприму немного усилий, станет светлее, а этот свет очень важен…

Я не понимала, зачем он мне, но тянулась к нему всем своим естеством.

Однако вместо света приходил страх, который пробирался глубоко внутрь меня, впивался ледяными занозами в сердце и душу, замораживая меня изнутри…

Чтобы его не чувствовать, я позволяла тьме вновь и вновь засасывать себя во враждебную холодную воронку и уносить далеко-далеко от голоса, полного отчаяния, который звал меня: «Нелия!»

Но однажды свет вдруг появился в моей тюрьме…

Я так стремительно, с таким диким желанием потянулась к нему, что резко вынырнула из окружающей непроглядной тьмы.

Зажмурилась от ослепляющего света, от резкой боли, пронзившей сердце, и услышала тихий смутно знакомый голос, от которого сжалось сердце:

— Стонет. Ей больно?

— Скорее всего, да. Но так и должно быть, — ответил другой голос, тоже знакомый. — Она борется за жизнь.

— Теперь… она… сэр Вотерс… — голос, от которого волновалось сердце, сорвался.

— Выживет. Теперь точно. Очень сильная девушка. Невероятно просто.