Дракон коварный, одна штука

Впрочем, не важно. Речь о другом.

– Я не понял, что здесь делает кадет Харринтер, – объяснил Йерсу. – Разве он дежурный?

Парень заметно удивился, а сам Харринтер недобро прищурил глаза.

Я знал, что со стороны это напоминает тупую придирку. Ну какая мне, директору, разница, что дежурной группе помогают на кухне? Наоборот, радоваться нужно. Может отбор в кои-то веке обойдётся без отравления кадетов! Но…

Но я действительно придирался. Просто так. На пустом месте. Это понимание снизошло внезапно и вогнало в ступор. Потом я понял: проблема в том, что Нежного слишком много. Куда не плюну, всюду он.

Я прикрыл глаза, визуализируя любимую картину для медитаций. Буквально несколько секунд, и я уже спокоен, даже насмешлив:

– Ну и зачем ты им помогал?

Теперь обращался к Нежному, и тот фыркнул. Это было настолько мимо всякой субординации, что я… впрочем, нет. Я покоен как Великая гора! Как Северный океан!

– Это была битва идеологий, – складывая руки на тщедушной груди, заявил Нежный. – Я объяснял парням, что пока они ноль в кулинарии, им лучше помолчать.

Упомянутые парни тут же насупились, и лидер объяснил:

– Эстас не готовил, он давал указания. Но без его помощи ничего бы не получилось.

Отлично. Но почему я опять закипаю? Что за ерунда?

– О чём хоть спорили? – спросил я равнодушно.

– О… – начал Йерс, но запнулся. Он повернулся к Харринтеру, уточнил: – Как ты это назвал? Гендерная справедливость?

Нежный пожал плечами.

А я переспросил:

– Гендер… что?

– Вам не понять, – заявил этот тощий, наглый, вконец доставший меня дохляк.

Кровь вскипела резче, чем от той иллюзорной танцующей девицы, только кипение было отнюдь не сексуальным. У меня аж чешуя на лице и руках проступила! Из горла вырвался звериный рык!

– Рагар, послушай, – встрял побледневший Форгин.

Йерс и компания в ужасе отскочили, и лишь Харринтер остался на месте. Он тоже побледнел, и словно не зная, что дракон в стадии внезапного спонтанного оборота невменяем, попробовал вступить в переговоры:

– Я не оскорбляю! – воскликнул дохляк. – Вам правда не понять! Чисто технически. В силу вашего патриархального воспитания.

Я успокоился так же резко как вспылил, а заодно понял – даже выполнив моё задание, Нежный в школу не поступит. Его тут бить будут. Сильно. И преподаватели в том числе.

– Что? – непонимающе позвал кадет.

В эту секунду меня посетило второе озарение: Нежный – это испытание. Мой персональный экзамен на профессиональную пригодность.

Глубокий вдох, о-о-очень медленный выдох…

– Простите, если я вас обидел, – добавил Нежный.

Обидел. Меня. Директора Высшей школы, воплощённого дракона и принца. Он хоть бы выражения выбирал!

– Харринтер, знаешь, иногда тебе лучше молчать, – красноречиво оскалился я.