Драко-няня, или Целительница для Черного Дракона (СИ)

А я только фыркнула — можно подумать, я не вижу, какие она взгляды на капитана кидает.

«На этом пике не любят спящих дракониц. Что ж, если я правильно понимаю, то уже скоро станет известно, что Лотта и Марк утратили небо. Альдис уже это понимает, потому и пытается переломить мнение своих подданых. И к Стальной Леди они относятся весьма и весьма восторженно, а ведь она тоже Спящая. Что, к слову, не помешало ей родить крылатого малыша».

Об Алмазном пике и его Стальной паре писали достаточно часто. Мне нравилось, как прогремела их история любви. Иногда я позволяла себе помечтать о том, как и у меня будет такой возлюбленный.

Правда, сразу после таких мечтаний я хлопала себя по щекам и шла протирать кухонный стол, чтобы Фанндис могла начать печь бисквиты.

Не всем положено счастье. Кто-то должен быть доволен уже тем, что ест досыта, имеет крышу над головой и дело по сердцу.

Наколдовав зеркало, я ткнула пальцем в отражение и строго проговорила:

— Это я тебе говорю, жадная ты пакость."

"Привычка разговаривать со своим отражением у меня появилась в тот год, когда няню Фанндис услали в деревню. Всего на несколько месяцев, но… Нам хватило. Я стала послушной, а она… Уж не знаю, чем она тогда провинилась, но больше ее никогда не отсылали, а значит, и она покорилась.

Витраж над входом загорелся и я улыбнулась. Сейчас Фанндис будет ворчать, шипеть и тайком улыбаться.

Вот только вошедшая нянюшка была встревожена и сердита.

— Что-то случилось?

— Случилось, — она вздохнула, — проводила я гостя нашего до ворот, а там, в почтовом ящике, вот эта мерзость переливается.

Она бросила на стол яркий, сияющий магией конверт.

— Маго-морская почта, — с отвращением произнесла я. — Неужели родственники?

Няня только плечами пожала:

— Не откроем — не узнаем. Но кроме них кто еще напишет?

Понимая, что не смогу спокойно спать, я сломала защитную печать и вытащила лист. Почерк мачехи я узнала сразу же.

— Она пишет так, будто ничего не произошло, — я ошеломленно посмотрела на нянюшку, — будто не было ни голода, ни издевок. Будто… Будто мы были нормальной семьей!

— Значит, ей что-то тебя нужно.

Усмехнувшись, я перевернула листок, вытащила карандаш и села за стол.

«Не буду желать ни здоровья, ни доброго дня. Вы — чужая мне женщина, которая издевалась надо мной все детство. Если вы забыли, то я — помню. Мне не интересно перечислять ваши прегрешения, я скажу проще — забудьте этот адрес. Много лет назад вы постелили эту постель, так теперь спите в ней, наслаждайтесь. Что бы вам ни было от меня нужно — вы этого не получите. Чужая вам, Гарриет Аддерли».

— Сможешь отправить завтра? — спросила я и протянула Фанндис письмо.

— Хм, я бы гадостней написала.

— А я… Я не хочу, — это открытие поразило меня.