Драгун, на Кавказ!

 – Приехал он! Тебя как барина на карете, что ли, в рекрутчину везли?

Среди сидящих послышалось фырканье, перешедшее затем в хохот.

– Эй, Барин, а ну, пряников дай, чего это у тебя там под головой запрятано?! – Рыжий подполз на коленях поближе к Димке и потянулся к лежащему под его головой узелку.

«Слабаком себя покажешь, подомнут», – мелькнуло у того в голове, и он, привстав, резко ударил кулаком по протянутой руке.

– Ах ты ж, сволота! – взревел Рыжий и дал с размаха Димке «леща».

– На! – лягнул тот в ответ ему в брюхо и вскочил на ноги.

Резкий толчок в спину свалил Димку на землю, а над головой послышались брань и угрозы.

– Присели все! Сели, я сказал! – орал урядник и хлестнул нагайкой гомонящего всех громче мужика в драной войлочной шапке. – Рыжий, небось, ты опять драку затеял?! Вот я тебя выпорю прямо здесь! И тебя! – пнул он ногой Димку. – Новенький, а уже в свару успел встрять! Сидеть всем тихо тут! А то кажного отхлещу! Недолго вам осталось, соль вон уже догружают, совсем скоро все на последнюю баржу пойдём!

Рекруты успокоились и расселись на берегу, так же как и раньше, по небольшим кучкам. Как видно, у многих здесь уже появились свои приятели, и им было о чём друг с другом говорить.

– Тимох, а у тебя что, и правда в узелке пряники? – шмыгнув носом, спросил Лёнька. – А я вот только лишь два раза их за всю жизнь пробовал. Когда Архип, старший брат, женился и когда ещё батюшка живой был. Он как-то раз их с ярмарки привозил.

– Да лапти там и пара горбушек хлеба, – сказал Димка, развязывая узелок. – Нет там никаких пряников, придумал всё Рыжий. На вот, держи, – и протянул одну горбушку пареньку.

– Ну вот, а я уж и правда ведь поверил, что там пряники, – вздохнул тот, отщипывая из середины мякушку. – Благодарствую, Тимош. Нам спозаранку только лишь кус хлеба с водой дали и потом сразу сюда на берег погнали. В животе от голода уже бурлит.

Глава 4. Уфимское депо

Небольшой речной караван из четырёх пузатых, тяжело гружённых барж медленно шёл вниз по течению Белой. На последнем судне помещалась вся рекрутская партия под охраной шести казаков из Табынской крепости. На первой же ночной стоянке урядник подозвал Гончарова Тимофея.

– К костру ближе подсаживайся! – приказал он парню. – Давай Устим, сбривай ему волосья, да поболее, чтобы издали голый лоб видно было, – кивнул он казаку, точившему бруском кинжал.

– Дяденьки, а может, не надо? – прошептал Димка, с испугом взирая на блестевшее в свете костра лезвие.

– Не боись, паря, – усмехнулся казак, проверяя ногтём остроту клинка. – Я тебе волосья прежде водой смочу. Даже не царапну. А как же ты хотел? – приговаривал он, срезая чёлку.