Драгун, на Кавказ!

Может, он и правда памяти лишился, голову себе отбив, кто же его теперь знает. Врач, Илья Павлович, поглядел вчерась, так говорит, действительно сильные удары у него недавно по башке были. Так что вполне он может ничего про себя не помнить. А вот Димкой почему назвался, так имя это близкое по произношению, сильно уж оно похожее на своё родное. Дима – Тима, Тимофей, как бы тут всё очень созвучно. Это мне сам врач после осмотра пояснил, так-то выглядит вполне себе правдоподобно. Ну и грамотность эта его, умение карандашом пользоваться, тоже, получается, тогда вполне себе даже объяснима, всё-таки два класса школы и ещё два горного училища, это ведь такая большая редкость среди подлого сословия.

– Хм, смотри, как складно, – удивлённо покачал головой Алексей Игнатьевич. – А чего в докладной с волости про него там значилось? Похож ли вообще он по их описанию на нашего беглеца?

– В том-то и дело, что точь-в-точь, Алексей Игнатьевич, – воскликнул возбуждённо исправник. – Росту два аршина и семь вершков. Глаза серые, волос тёмно-русый, все, как и в докладной прописано. Сложением вот только он по бумаге отличается. Беглый-то Гончаров сам крепкий, а у нас этот шибко худоват.

– Ещё бы ему не быть худым, ежели он целый год неизвестно где скитался, – усмехнулся городничий. – Здесь, пожалуй, вся крепость сложения-то с голодухи истает. Так, так, так, очень интересно, – постучал он по столу пальцами. – В таких случаях положено поступать с беглыми сурово, коли совершили они какой проступок, так рвать им ноздри, бить кнутом и гнать на каторгу в Сибирь. А ежели они ничего не содеяли, то пороть нещадно и отправлять обратно на службу.

– Алексей Игнатьевич, да на что нам это? – тонко улыбнулся капитан-исправник. – С Верхоторских же за него под рекрутский набор всё одно другой, подменный человек уже пошёл. Ведь так?

– Ну да, как и положено, за беглого волостное общество другого выдало, – кивнул городничий. – Ещё и штрафные за такое дело выплатило. Ты это к чему, Фёдор Евграфович, ведёшь, никак измыслил чего?"

"– Да есть у меня тут одна мысль, – тихо ответил тот. – Ну, отпорем мы его примерно, порохом на запястье крест выжжем, чтобы все видели, что он склонен к безобразиям, и отправим на службу как беглого за самого себя. А нам-то с того что? У нас в уезде и так по новому рекрутскому набору троих сейчас на отдачу не хватает, опять один беглый да двое совсем хворые из забранных оказались. Таких на рекрутской станции точно после врачебного осмотра не примут и обратно отправят. Мы ещё и получим с вами за этот недогляд.

– Ну, так ты ближе к делу, Фёдор Евграфович, говори, – поторопил капитана-исправника городничий. – Какое предложение тут у тебя?

– А такое предложение, Алексей Игнатьевич, – прищурился исправник.