Драгун, на Кавказ!

Цицианов отправил несколько писем Джавад-хану, пытаясь склонить его к добровольной сдаче крепости и обещая за это «неограниченное милосердие Его Императорского Величества». В случае же отказа Гяндже, со слов князя, грозил несчастный жребий, «коему подпали некогда Измаил, Очаков, Варшава и многие другие города».

Хан был непреклонен, на уговоры и угрозы он отвечал твёрдо и решительно, обещая жестокие несчастья самому князю и всему его войску. Он заявлял, что князь ещё не сходился в битве с кызылбаши и не знает, какие они бесстрашные воины.

Таким образом, борьба за крепость началась с письменной дуэли Цицианова и Джавад-хана. После такой переписки для князя взятие Гянджи стало не только государственным, но ещё и глубоко личным делом.

Второго декабря были сформированы две штурмовые колонны. Первая, состоящая из Кавказского гренадерского батальона и одного батальона 17-го Егерского, с частью лёгких войск и двумя орудиями под началом подполковника Симоновича наступала по Тифлисской дороге. Вторая, из двух батальонов 17-го Егерского полка, эскадронов драгун, с лёгкими войсками и пятью пушками шла правее дороги через большие ханские сады под началом самого князя.

Прежде чем добраться до крепостных стен, предстояло ещё занять протяжённые предместья с садами и преодолеть первую, окружающую их землебетонную стену высотой более трёх метров.

В садах и на внешней стене русские войска встретили ожесточённое сопротивление, тем не менее, идя в ротных колоннах, они за два часа очистили всё предместье и все сады от противника и расположились вокруг крепости для блокады.

Во время атаки 2 декабря войска хана потеряли 250 человек убитыми. Сдалось в плен 200 шамшадильских азербайджанцев и 300 армян. Потери русских составили 70 человек при 30 раненых."

"Князь Цицианов свидетельствовал перед императором об «усердии, рвении, храбрости и твёрдом мужестве всего отряда при занятии предместий Гянджи и садов».

Крепость была обложена, и началась её бомбардировка, которая продолжалась месяц безо всяких видимых результатов. Цицианов надеялся, что Джавад-хан, устрашённый потерей своих предместий, будет вынужден сдать крепость добровольно, и всё пытался склонить непокорного правителя Гянджи к этому путём ведения активных переговоров.

Но Джавад-хан не соглашался ни на какие предложения князя. Одной из причин его упорства были бедственное положение русских войск и надежда на скорую помощь Персии. Он считал, что недостаток продовольствия и фуража, зимний холод и болезни рано или поздно должны будут вынудить русских снять осаду. Цицианов же не мог позволить себе отступить, потому как – «это был бы неслыханный стыд для непобедимых российских войск».