Моя драгоценность

В парке, например, в какой-нибудь беседке, или в экипаже, пока они ехали на прогулку… Деликатный вопрос неизбежных последствий такого весёлого времяпрепровождения со своим женихом мать объяснила ей в первый же вечер, как Эона вернулась из длительного отдыха с Уином в их домике.

– Ты сама ещё почти ребёнок, милая, – с улыбкой произнесла Нарина, присев на край кровати и убрала прядь с лица зардевшейся дочери. – Куда тебе детей сейчас. Твоя Сумеречная и её магия последят, чтобы у тебя лишних забот не образовалось, – баронесса подмигнула.

«Уже слежу, – ворчливо отозвалась драконица. – А то бы всем давно ясно стало, где и с кем ты провела прошлый месяц», – ехидно добавила Суми, отчего Эона покраснела сильнее и опустила глаза, затеребив край покрывала.

– Как будешь готова, так дети и появятся, – леди де Гиларо погладила ладонью щёку дочери.

Девушка откашлялась, постаравшись скрыть замешательство – всё же, на подобные откровенные темы она раньше с матерью не разговаривала, – и немного сиплым голосом спросила:

– А… а ты не сердишься, что… ну, что мы с Уином… – она окончательно засмущалась и опустила голову ещё ниже.

Нарина мягко рассмеялась.

– Милая, вы же всё равно поженитесь. На что мне сердиться? Ну, всё, давай ложись, завтра пойдём к портному. Пора заняться подготовкой.

Поцеловав дочь, баронесса вышла из спальни, а успокоенная Эона крепко уснула, свернувшись калачиком."

"…На этот раз Эни волновалась, и ещё как: в горло как песка насыпали, сердце билось с перебоями, и руки дрожали. И вовсе не потому, что она боялась похищения, Экара отец отправил в отдалённый гарнизон, воспользовавшись своими связами и выплатив за него сначала остаток долга. Так что, бывшего жениха опасаться не стоило. Эоне всё казалось, происходящее – чудесный сон, и она вот-вот проснётся. Хотя мама Уинхилда, приятная, улыбчивая женщина, приняла невестку по-доброму, герцог по-прежнему держался с леди Аметист подчёркнуто вежливо, отстранённо. Даже несмотря на богатое приданое. Эни переживала, что в последний момент всё расстроится, и свадьба не состоится, пусть и приглашения разосланы, и платье готово, и торжественный приём после церемонии в Храме. Пальцы девушки то и дело теребили кольцо с рубином, которое она так и не снимала с того дня, как мать отдала его.

Служанки последний раз поправили на голове девушки кружево сочного тёмно-бордового цвета, украшенное рубинами и аметистами глубокого, фиолетового оттенка, и отошли, перешёптываясь и с восхищением глядя на невесту. Само платье сшили из мягкого бархата в тон кружеву, и глядя на себя в зеркало, Эни признавала: этот наряд шёл ей гораздо больше того, первого. Мать окинула её одобрительным взглядом и протянула руку.

– Пойдём, милая, – тихонько позвала она Эону.