Моя драгоценность

Злость и раздражение растворились в тёплой, насыщенной минералами и сотнями пузырьков воде, и осталось знакомое волнение и чуть-чуть неуверенности.

– А ещё, звёздочка моя, я давно мечтал, – совсем шёпотом продолжил Уин, его ладони легли на упругую попку и чуть сжали, а Эни к собственному замешательству низом живота почувствовала, как… как что-то шевельнулось под ней, стало твёрже. – И с удовольствием покажу, как нам может быть хорошо вместе…

– Подожди, – Эона извернулась, упёрлась ладошками ему в грудь и приподнялась, требовательно заглянув в глаза маркизу. – И тебя не смущало, что я обещана другому и… никогда не видела в тебе больше, чем друга?

Уинхилд хмыкнул, усмехнулся, аккуратно обхватил влажные волосы молодой леди, расплывшиеся в воде, и чуть оттянул её голову, нагнувшись почти к самому лицу."

"– Экар тебя не любит, Эни, и это прекрасно видно, – тихо, проникновенно произнёс он. – Он хорошо относится к тебе, да, но не любит. А я люблю, – заявил Уин и хищно прищурился. – Экар бы отошёл в сторону, начни я серьёзно за тобой ухаживать, как и полагается, Эни, но увы, обстоятельства заставили играть по-другому, – он ухватил пальцами её подбородок и нежно прижался к приоткрытым, мягким губам Эоны в кратком поцелуе. – А если бы я тебе не нравился совсем, ты бы не трепетала так в моих руках и не ответила бы на тот поцелуй на террасе, – рубиновые глаза блеснули розовыми всполохами. – Ты же вспоминала его, да, звёздочка моя? – вкрадчиво спросил Уин, погладив большим пальцем её подбородок.

Она дёрнула головой, упрямо сжав губы, и нахмурилась.

– Экар любит меня! – возразила Эона.

– А он хоть раз тебе говорил об этом? – насмешливо поинтересовался Уин, его ладонь спустилась на шею девушке. – О том, что любит?

Эни открыла рот, чтобы ответить… И поняла, что ни разу не слышала от Экара о его чувствах. И вообще, оглядываясь сейчас на его поведение, леди Аметист вынуждена была признать правоту Уина. На любовь отношение к ней Экара совсем не походило. Но ни за что не признается в этом, вот ещё!

– Говорил, – пробормотала она, мотнув головой, но взгляд всё же отвела.

Уинхилд тихо рассмеялся и снова привлёк её к себе, не обратив на слабое сопротивление Эоны никакого внимания.

– Вруша моя, – ласково ответил он.

Эни затихла, не найдясь, что сказать. Её охватили странные, противоречивые эмоции: приятная расслабленность от горячей воды и объятий Уинхилда, немного грусть – от всего сразу, и от случившегося недавно, и от неясности в дальнейшей жизни, – растерянность. Она не знала, как вести себя дальше и что говорить. Некоторое время они молчали, ладони Уина поглаживали тело Эоны, неторопливо, мягко, без всякого подтекста, и ей это ужасно нравилось.