Моя драгоценность

"

"Она почувствовала, как ладони маркиза скользнули по бёдрам, начали потихоньку, сантиметр за сантиметром, поднимать юбку, и юная леди дёрнулась, сердце пропустило несколько ударов. На щёки плеснуло жаром, она вцепилась в руки Уинхилда, попытавшись остановить.

– Ч-что ты делаешь?.. – запнувшись, спросила Эона, хотя, конечно, вопрос глупый.

Леди Аметист догадывалась, что происходит, и от этого становилось ещё волнительнее, смятенье усиливалось. Она никогда не думала, что её первым мужчиной станет маркиз де Модано, нет! Да ещё и до свадьбы… Это же неправильно… Вопреки мыслям по телу растеклась странная истома, и оно обмякло, покорно замерев, а около уха слышалось тяжёлое, жаркое дыхание Уинхилда.

– Соблазняю тебя, звёздочка моя, – тихо ответил он, и от его честности Эни снова растерялась, в который раз за последние минуты.

Всё происходило слишком быстро, слишком неожиданно. Ещё недавно утром она собиралась замуж за друга – да, друга, откровенно призналась себе, – и не видела для себя другого пути, почти смирившись с этой свадьбой. А теперь… Теперь от поцелуев и прикосновений сердце трепещет, как бабочка, болезненно-чувствительная кожа вспыхивает, едва до неё дотрагиваются, и одежда неприятно раздражает… Поймав себя на этих мыслях, Эона беззвучно охнула, а Уинхилд, воспользовавшись её задумчивостью, продолжил неумолимо поднимать платье.

– Н-нет, н-не надо… – получилось слишком жалобно, и девушка оборвала себя, крепко зажмурившись, пальцы ослабли на запястьях маркиза.

– Эни, Эни, ну что ты, – горячее дыхание обожгло шею с другой стороны, а юбка уже обнажила ноги до колен, и вот-вот покажутся подвязки… – Всё хорошо будет, любимая, не бойся, доверься мне…

Тёплые пальцы мягко коснулись кожи на бёдрах чуть выше чулок, и лицо Эоны вспыхнуло от залившего его густого румянца, горячо стало даже ушам. Она упёрлась ладонями в стену, не зная, чего хочет больше, чтобы Уинхилд продолжил, или всё же остановился. Проснувшееся желание превратило кровь в густую карамель, а остатки скромности пытались убедить, что нехорошо всё это, и надо, надо прекратить… Эона прикрыла глаза, мысли путались, а пальцы Уина между тем медленно, самыми кончиками, скользнули выше, рассыпая по ставшей болезненно чувствительной коже обжигающие искры. Собственное тело подвело, с готовностью откликаясь на ласки, оно жаждало продолжения, отзывалось на действия маркиза жаром внизу живота и напряжением мышц.

– Я думал о тебе каждую ночь, – от прерывистого шёпота Уина, наполненного неприкрытой страстью, Эона вздрогнула, чуть откинув голову. Его губы продолжали блуждать по шее и спине, оставляя горячие следы от поцелуев.