Драфт

Облокачиваюсь на столешницу и смотрю на нее.

– Допустим. Но могу я кое-что тебе сказать?

– Мне уже страшно, – выдыхает Хлоя. – Но попробуй.

Я опускаю взгляд вниз и облизываю губы. Набираюсь смелости. А затем вновь встречаюсь с ней взглядом и просто прошу:

– Выбери себя.

– Что?

– Ты сказала, что этот ублюдок – твой осознанный выбор. Так вот: выбери себя. Хотя бы на эти оставшиеся несколько часов, что он проведет за решеткой.

Она удивленно смотрит на меня и приоткрывает губы, а затем просто кивает. И с моих губ срывается облегченный вздох.

Как же с ней сложно.

ГЛАВА 8

BLUE FOUNDATION – EYES ON FIRE

ХлояДесять часов. Ровно столько времени я провела за просмотром всех частей «Сумерек». С ума сойти.

Мы с Эштоном сидим на диване с самого утра. Вокруг нас – на столе, на полу, даже на диване – горы пустых контейнеров, потому что, как оказалось, аппетит у Эштона, как у мамонта. Я думала, что курьер привез ему еду как минимум на неделю, но теперь уверена – этого хватит ему не больше чем дня на два.

И как его жена справляется с таким аппетитом? А еще мне интересно, где она. Но все-таки не настолько интересно, чтобы я вновь заговорила о ней.

За все это время единственное, о чем мы разговаривали со здоровяком, – это сюжеты фильмов. Ни слова о его жене. Ни слова о Фрэнке. Ни слова обо мне. И ни слова о том, что делать дальше.

И это просто прекрасно. Потрясающе. Восхитительно. Феноменально.

Я не помню, когда в последний раз вот так просто лежала и смотрела кино. Или вообще делала что-либо в свое удовольствие.

Если бы сейчас кто-то попросил меня рассказать о себе, то единственное, что я смогла бы поведать, – это то, что меня зовут Хлоя Маккалистер, и мой отец – тот самый миллиардер, владелец «Хисторикал». А, ну и обязательно упомянула бы о том, что совсем скоро я стану женой Фрэнка Дугласа, того самого сына генерального прокурора Канады. И на этом, пожалуй, все.

Чем я занимаюсь по жизни? Ничем.

Что я люблю в этой самой жизни? Ничего.

Напиши я автобиографию, она бы состояла страниц из двух, не более.

И, пожалуй, кроме того, что я училась в нью-йоркской академии современного танца, мне гордиться нечем. Правда, и ее я в итоге бросила. Так что сомнительный повод для гордости.

Моя жизнь не имеет никакого смысла. Но зато у меня есть цель. И только ради нее я все еще не спрыгнула с Бруклинского моста.

Но, может, прыгать теперь и не придется. Я в любом случае уже мертва. Если мне повезет и Эштон не решит продать меня на органы, то меня при любом раскладе убьет Фрэнк.

Без вариантов.