Дозоры

— Что может быть событием, затрагивающим все человечество? — вслух размышлял я. — Мировая война?

— К примеру, — кивнул Эразм. — Конечно, даже Первая и Вторая мировая не затронули весь мир напрямую. Но в целом их влияние было глобальным.

— Мировые войны были предсказаны? — спросил я.

— Конечно. Только не предсказаны, а пророчены. Первая и Вторая мировая. Социалистическая революция в России…

— Коммунисты могут гордиться, — невольно сказал я. — «Событие всемирно-исторического значения», так в СССР называлась революция.

Эразм усмехнулся.

— А что еще пророчили пророки?

— Исходя из моей, неофициальной информации, — вежливо сказал Эразм, — еще чести быть первым пророчеством удостоилось создание ядерного оружия, открытие пенициллина, появление рок-музыки…

Я недоверчиво посмотрел на Эразма, но тот убежденно кивнул.

— Да-да, появление рок-музыки. А также публикация стихотворения Эдгара По «Колокольчики», мода на мини-юбки, выход в свет фильма «Эммануэль», рождение Алистера Максвелла…

— Кто такой Алистер Максвелл? — не понял я.

— Умер в шестидесятых годах прошлого века в Австралии, — сказал Эразм. — Во младенчестве. Прожил меньше месяца.

— И что?

— Не знаю. А фильм «Эммануэль» сильно повлиял на людей?

— Если рассматривать его как символ сексуальной революции и классику эротического кино — то да, — твердо сказал я.

— Допустим. Вероятно, Алистер тоже повлиял.

— Как?

Эразм развел руками:

— Иногда пророчество не бывает понято сразу. Видимо, рождение Максвелла еще окажет влияние на все человечество.

— Через полвека после его смерти во младенчестве?

— Есть многое на свете, друг Горацио… Было еще два-три странных пророчества, но там не удалось доказать, что это именно пророчества, а не предсказания. Ну а чего-то мы, ясное дело, не услышали. Из-за Тигра, или из-за иных причин.

— В том числе и ваше пророчество, — сказал я.

Эразм смутился.

— В том числе и мое… Но знаете, я очень хотел жить.

— Трудно вас в этом упрекнуть, — согласился я.

Учитель разбудил Эразма под утро. Он вообще не признавал различий между днем и ночью, ну а люди, разумеется, ему помешать не могли.

— Вставай! — зажимая ему рот ладонью, сказал учитель. — Молчи и не шуми!

Эразм сполз с кровати. Учитель уже кидал ему одежду — чулки, штаны, рубаху, камзол…

— Он близко, — сказал учитель. Лицо его было бледным, губы чуть заметно дрожали. — Мне удалось уйти… он отвлекся на деревню…

— На деревню? — не понял Эразм, торопливо одеваясь.

— Да… я заставил людей пойти на него… это ничего не даст, кроме времени, Палач всегда основателен, он вначале закончит с людьми…

В постели Эразма сонно шевельнулся кто-то, спящий в глубине пуховых одеял.