Дозоры

Хорошо хоть недавно удалось продавить через человеческое правительство инициативу и сдвинуть время по всей стране — чтобы темное время суток длилось меньше…

Некоторое время я просидел в своем кабинете за компьютером. Залез в почту и написал пару писем. С чего-то вдруг вспомнил песню, которую крутил сын полицейского Искендерова, поискал группу, которая ее исполняла, — к моему удивлению, она оказалась из Казахстана, вот уж не знал, что там не только на домбре играют! Потом нашел пиратский сайт, на котором были выложены и другие песни. Щелкнул по названию «О послушных мальчиках» и, откинувшись в кресле, стал слушать."

"Острые астры вонзая в улицы,Вышла Луна к впечатлительной юности.Пела она, излучая язычество:«Дети, убейте в себе электричество!Дети, пока вы не стали безглазыми,Я укажу вам спасительный азимут:Каждый, кто лунной дорогою ходит,В город волшебный однажды приходит.Дышат, как воздухом, там вдохновением.Все архитекторы там — сновидения.Греет там солнце, а не банкноты.Будешь влюблен — не сочтут идиотом».И в эти лживые лунные песенкиПоверил мальчик, сидящий на лесенке.Но лишь поверил, лесенка сталаВдруг вырастать… И до неба достала.Мальчик пошел по ступенькам ребристым,Но тут сбежались родные и близкие:«Стой! Не ходи — дуракам такой жребий!Нечего делать тебе в этом небе».Мальчик послушался, мальчик вернулсяИ лишь с тоской на Луну оглянулся.После скрывался, всех ненавидел,Плакал о том, что там, в небе, увидел.Я невольно поморщился. Неправильный выбор. Хоть мальчик-пророк ничем не напоминал романтического юного героя, но песня меня в чем-то упрекала.

Плакал, в груди пустоту ощущая.Он ведь карабкался вверх, освещаяПуть своим сердцем, светлым и трепетным.И второпях обронил его в небе том.И вот висит оно в космосе звездочкой,Словно игрушка на праздничной ёлочкеСреди таких же сердечек-игрушек,Брошенных мальчиками послушными…Ну что за дела! Нет бы петь, как вся российская попса, нормальные песни о красивых девушках, дорогих курортах и сверкающих машинах, а эти казахи какую-то декадентскую романтику разводят! Я выключил компьютер и вышел из кабинета.

Ноги сами принесли меня в подвальные этажи. Дверь одной из комнат оказалась открыта, я заглянул. Там сидели и неторопливо попивали коньяк «старички» — Жермензон и Глыба. Марк Эммануилович преспокойно закусывал коньяк некошерным копченым угрем, Глыба, как человек советской закалки, употреблял «николашку» — лимон, посыпанный кофе и сахаром. Впрочем, приметой новой эпохи было то, что кофе использовался не растворимый, а натуральный — Глыба крепкими пальцами растирал зерна над лимоном.

Ко мне маги сидели спиной, что им, впрочем, ничуть не помешало.

— Заходи, Антон! — дружелюбно позвал Жермензон.