Дозоры

Не можем понять, с чем это связано – ну не с потреблением же сухого вина и устриц в немыслимых масштабах…

– Дозорами правит Инквизиция, – сказал я. – Не споры разрешает, не отступников наказывает, а именно правит. Дает разрешение на те или иные социальные эксперименты, назначает и снимает руководство… переводит из Узбекистана в Москву… Есть Инквизиция – и у нее есть два рабочих органа. Ночной и Дневной Дозоры. И единственная цель Инквизиции – сохранение существующего статус-кво. Потому что победа Темных или Светлых – это все равно поражение Иных в целом.

– Что дальше, Антон? – спросил Гесер.

Я пожал плечами.

– Дальше? А дальше ничего. Люди живут своей маленькой людской жизнью. Радуются маленьким людским радостям. Кормят нас своим теплом… и поставляют новых Иных. Те Иные, у кого амбиций поменьше, – живут почти обычной жизнью. Только сытнее, здоровее и дольше, чем обычные люди. Те, кому неймется, кому хочется схваток и приключений, идеалов и борьбы, – идут в Дозоры. Те, кто разуверился в Дозорах, – идут в Инквизицию.

– Ну и?.. – подбодрил меня Гесер.

– Вы-то что делаете в Ночном Дозоре, шеф? – спросил я. – Не надоело… за тысячи лет?

– Допустим, мне до сих пор нравятся схватки и приключения, – произнес Гесер. – А?

Я покачал головой:

– Нет, Борис Игнатьевич. Не верю. Я вас видел… другим. Слишком усталым. Слишком разочарованным.

– Тогда предположим, что я все-таки хочу покончить с Завулоном, – спокойно сказал Гесер.

Я подумал секунду:

– Тоже не выходит. Сотни лет… кто-то из вас уже прикончил бы другого. Завулон тут говорил, что магия – как удар шпаги. Так вот, вы не на шпагах деретесь, а на спортивных рапирах. Обозначаете укол, а не протыкаете врага.

Гесер помедлил и кивнул. Еще одна плотная струйка дыма вонзилась в сизое табачное облачко.

– Как ты думаешь, Антон, а можно прожить тысячи лет и по-прежнему жалеть людей?

– Жалеть? – уточнил я.

Гесер кивнул:

– Именно жалеть. Не любить – не в наших силах любить весь мир. Не восхищаться – мы слишком хорошо знаем, что это такое – человек.

– Жалеть, наверное, можно, – кивнул я. – Но к чему ваша жалость, шеф? Она пуста и бесплодна. Иные не делают человеческий мир лучше.

– Делаем, Антон. Как бы там ни было, но делаем. Поверь старику, который многое повидал.

– Но все-таки…

– Я жду чуда, Антон.

Я вопросительно посмотрел на Гесера.

– Не знаю, какого именно. Что все люди обретут способности Иных. Что все Иные вновь станут людьми. Что однажды все-таки деление пройдет не по признаку «человек или Иной», а по признаку «хороший или плохой». – Гесер мягко улыбнулся. – Совершенно не представляю, как такое может произойти и произойдет ли когда-либо. Но если это все-таки случится… я предпочту быть на стороне Ночного Дозора.