Дозоры

 – Будете коньячок, Антон? Хороший коньячок, честное слово!

А я ведь даже не знал, как его зовут… Прежний начальник охраны нравился мне больше. Он был искренним в своем отношении ко мне.

Но прежний начальник охраны никогда не дал бы мне той информации, которую я сейчас рассчитывал получить.

– Мне надо посмотреть личные дела всех жильцов, – сказал я. И с улыбкой добавил: – В таком доме наверняка вы всех проверяете. Верно?

– Конечно, – легко согласился начальник. – Деньги – деньгами, но тут люди серьезные жить собираются, бандиты отмороженные не нужны… Вам все личные дела?

– Все, – сказал я. – Всех, кто купил здесь квартиры, безразлично, поселились они уже или еще нет.

– Досье на настоящих владельцев или на тех, на кого оформлены квартиры? – любезно уточнил начальник.

– На настоящих.

Начальник кивнул и снова полез в сейф.

Через десять минут я сидел за его столом и листал аккуратные, не слишком толстые папки. По понятному любопытству начал я с себя самого.

– Я больше не нужен? – спросил начальник.

– Нет, спасибо. – Я прикинул количество папок. – Мне потребуется час.

Начальник, тихонько притворив за собой дверь, ушел.

А я погрузился в чтение.

Антон Городецкий, как выяснилось, был женат на Светлане Городецкой и имел двухлетнюю дочь Надежду Городецкую. У Антона Городецкого был маленький бизнес – фирма по торговле молочными продуктами питания. Молоко, кефир, творожки и йогурты…

Фирму эту я знал. Обычная дочерняя фирма Ночного Дозора, зарабатывающая нам деньги. Таких штук двадцать по Москве, и работают в них самые обычные люди, не подозревающие, кому реально уходят прибыли.

В общем – все скромно, просто и мило. На лугу, на лугу, на лугу пасется кто? Правильно, Иные. Не водкой же мне торговать…

Я отложил свое досье и принялся за других жильцов.

Разумеется, тут не было, да и не могло быть всей информации о людях. Все-таки служба безопасности пусть даже самого роскошного жилого комплекса – это не КГБ.

Но мне и нужно-то было всего ничего. Информация о родных. В первую очередь – о родителях.

Я сразу же убирал в сторону тех, чьи родители были живы и здоровы. В другую стопку откладывал досье на людей, чьи родители умерли.

Больше всего меня интересовали бывшие детдомовцы – таковых оказалось двое – и те, у кого в графе «отец» или «мать» стоял прочерк.

Таких было восемь человек.

Эти дела я разложил перед собой и стал изучать внимательнее.

Сразу же отсеялся один детдомовец, судя по досье – близкий к криминальным кругам. Последний год он находился за пределами России и возвращаться, несмотря на просьбы правоохранительных структур, не собирался.

Потом отсеялись двое из неполных семей.

Один оказался слабым Темным магом, знакомым мне по какому-то пустячному делу. Его наверняка сейчас шерстят Темные.