Дозоры

Уж не знаю, за кого он меня принял – за какого-то особенного человека, способного потягаться с вампирами в реакции, за мифического «полукровку» – ребенка от человеческой женщины и мужчины-вампира, за не менее выдуманного «ведьмака», охотника на низших Иных. Но вампир явно был готов слететь с катушек и начать крушить все вокруг. Его лицо потекло, как пластилин, вылепляя лобастую звериную морду, из верхней челюсти выдвинулись клыки, из пальцев – бритвенно-острые когти.

Ополоумевший вампир – это страшно.

Хуже него только уравновешенный вампир.

От поединка с сомнительным исходом меня спасли рефлексы. Я удержался и не нанес удара, я выкрикнул традиционную формулу ареста:

– Ночной Дозор! Выйти из Сумрака!

И тут же от дверей раздался голос:

– Стой, это же наш!

Удивительно, как быстро вампир пришел в норму. Когти и клыки втянулись, лицо заколебалось, будто студень, принимая все тот же сдержанный, породистый вид преуспевающего европейца. И я этого европейца хорошо помнил – по славному городу Праге, где варят лучшее в мире пиво и сохранили лучшую в мире готику.

– Витезслав? – воскликнул я. – Что вы себе позволяете?

А у дверей, разумеется, стоял Эдгар. Темный маг, который после недолгой работы в московском Дневном Дозоре ушел в Инквизицию.

– Антон, прошу прощения! – Хладнокровный прибалт и впрямь был смущен. – Небольшая ошибка. Рабочий момент…

Витезслав был сама любезность.

– Наши извинения, дозорный. Мы вас не опознали…

Его взгляд цепко пробежался по мне, и в голосе появилось восхищение.

– Какая маскировка… Поздравляю, дозорный. Если это ваша работа, то я склоняю голову.

Объяснять, кто мне ставил защиту, я не стал. Редко удается Светлому магу (впрочем, и Темному тоже, что греха таить) всласть наорать на Инквизиторов.

– Что вы сделали с человеком? – рявкнул я. – Он под моей защитой!

– Рабочий момент, как уже сказал мой коллега, – пожимая плечами, ответил Витезслав. – Нас интересуют данные с видеокамер.

Эдгар, небрежно отодвинув кресло с застывшим начальником охраны, подошел ко мне. Улыбнулся:

– Городецкий, все в порядке. Одно дело делаем, верно?

– У вас есть разрешение на подобные… рабочие моменты? – спросил я.

– У нас есть очень много разрешений, – холодно отчеканил Витезслав. – Вы даже не представляете, как много.

Все, опомнился. И пошел на конфликт. Еще бы – он едва не дал волю инстинктам, утратил самоконтроль, что для Высшего вампира – непозволительный позор. И в голосе Витезслава появилась настоящая, спокойная ярость:

– Хотите проверить, дозорный?

Конечно, Инквизитор не может позволить на себя орать. Вот только и мне теперь отступать нельзя!

Положение спас Эдгар.