Дозоры

И что же? Если пришло время появиться на игровом поле очередному черному ферзю, значит ли это, что спешно вытащенному с периферии офицеру незачем сучить лапками и цепляться за скользкую поверхность доски?

«Ну уж нет! Может, я и не ферзь, – подумал Эдгар, медленно закипая, – но я, во всяком случае, не пешка. Не желаю я просто так уходить с доски. Потрепыхаюсь. А если удастся – еще и пол-Европы от неприятностей избавлю».

В конце концов есть Инквизиция. Что-то подсказывало Эдгару – обладатели серых плащей вряд ли обрадуются очередному визиту Сумеречного Дракона.

Предпраздничная Прага словно бы куда-то исчезла, отодвинулась, поблекла. Эдгар поймал такси, добрался до нужной гостиницы – при этом он ни разу не взглянул в окно, – механически расплатился и вошел в вестибюль. На швейцара он так зыркнул, что тот, похоже, счастлив был бы провалиться сквозь гранитный пол.

Эдгар шел к лифтам стремительно, так что за спиной едва ли не развевался расстегнутый плащ. Шел в номер, который узнал чутьем Иных.

И вдруг – встал как споткнулся. И судорожно сглотнул.

Из бара как раз вышли давешние «финны» – Братья Регина. Все четверо. Четверо, а вовсе не трое – к китайцу, африканцу и славянину добавился настоящий финн, которого все считали мертвым.

Но финн оказался жив-здоров.

Правильно – зачем Гесеру было убивать свидетеля?

Наверное, творца обуревает непередаваемая гамма чувств, когда он вставляет последний кусочек стекла в завершенную мозаику. Но что делать тем, для кого стеклышки мозаики складываются в сухие слова приговора?

– Брат! – торжественно обратился к Эдгару один из «финнов». – Мы хотим поблагодарить тебя и Дневной Дозор Москвы за поддержку. Пойдем с нами? Мы отмечаем спасение нашего брата Паси – все считали его мертвым.

Настоящий финн смущенно улыбнулся, всем своим видом показывая, как тронут заботой товарищей.

– Поздравляю… – глухо сказал Эдгар. Поздравлять было особенно не с чем – вся четверка при воскрешении Фафнира неизбежно погибнет.

– Брат-Темный. – Видя его колебание, маг переставал настаивать. – Ты не знаешь… этот Светлый, который тоже под обвинением… почему он назвал нас четырьмя конями?

Его товарищи дружно и возмущенно закивали.

– Это нельзя трактовать как необоснованное оскорбление? – с надеждой уточнил предводитель Братьев Регина.

– Нельзя, – ответил Эдгар. – Это хуже, чем оскорбление, это – правда.

И бегом бросился к лифту.

Глава 6

Антон сдался к полудню.

Водку с Игорем они больше не распивали, несмотря на замечательные способности алкоголя стимулировать воображение. От кофе уже тошнило. Замечательного чешского пива тоже не хотелось.

Игорь, стоя у окна со стаканчиком жидкого даноновского йогурта, покачал головой в ответ на очередное предположение Антона:

– Нет, что ты.