Дозоры

Можно и расслабиться – естественно, за кружечкой-другой пива. Кто в здравом уме и при здоровом желудке (а даже и при больном) не выцедит кружку настоящего чешского пива?

Только мертвый.

Как и в любом «Хилтоне» свободный номер отыскался без особых проблем даже в переполненной под Рождество туристами Праге. Но как в любой еще не сбросившей оковы недавнего социализма стране, это стоило ненормальных для не-Иного денег. Эдгар был Иным, поэтому заплатил сразу и не морщась, хотя от него этого явно ждали. Русский все-таки, и на бандита-нувориша не похож… Лет сто назад Эдгар по молодости не удержался бы и ткнул бы в лицо администратору аргентинский паспорт, но с тех пор Эдгар повзрослел на сто лет. На целых сто лет.

Поэтому он ограничился российским.

На регистрации – той, которая не для всех, – сидел Темный. Причем очень редкий – бескуд. Взглянув на Эдгара, он облизал тонкие губы и расширил щелевидные зрачки. И лишь потом улыбнулся – зубы у него были мелкие, острые и одинаково треугольные.

– Привет! На Трибунал?

– Угу.

– Держи…

Он метнул Эдгару сгусток синего огня – временную регистрацию. Сгусток легко прошил одежду и осел у Эдгара на груди овальной светящейся в сумраке печатью.

– Спасибо.

– Вжарьте им на Трибунале, – попросил бескуд. – Как следует. Сейчас наше время…

– Попробую, – пообещал Эдгар со вздохом.

В номер он поднялся только за тем, чтобы умыться и оставить дипломат.

«Ну, – подумал Эдгар с воодушевлением, когда опускался в лифте, – в „Черный орел“! И закажу, естественно, „печено вепрево колено“!» Блюдо настолько популярное, что даже в прочитанном как-то фантастическом боевике он встретил его описание.

В ожидании заказа Эдгар мелкими глотками пил вторую кружку пива (первую он по русскому обычаю засадил залпом, вызвав одобрительный кивок официанта) и пытался настроиться на размышления. Что-то мешало. Или кто-то мешал.

Он поднял глаза и увидел Антона Городецкого, который стоял рядом со столиком и в упор глядел на Эдгара.

Эдгар вздрогнул, решив, что его выследили. Но в глазах Городецкого цвела та же растерянность, и у Эдгара отлегло от сердца. Случайность… не более чем случайность.

И еще – свободных мест больше не было. Только за столиком Эдгара.

Повинуясь внезапному порыву, Эдгар кивнул Светлому:

– Садись. Я отдыхаю. И тебе желаю того же – ну ее, эту работу!

Антон колебался; Эдгар уже было подумал, что он сейчас уйдет, но потом все же решился. Подошел, сел напротив. Угрюмо взглянул на Эдгара. Кажется, он не верил в намерения Эдгара, извечного врага, просто отдохнуть. Как там говорят Светлые? Тот, с кем хоть раз вступил в схватку, – враг навсегда.

Чушь. Фанатизм.