Дозоры

Никогда не поверит, что случившееся – лишь случайность, нелепая и трагическая, что нет в произошедшем ничьего злого умысла, что беспощадная ирония судьбы свела нас вместе – в момент нашей слабости, когда мы не могли узнать друг друга, почувствовать врага… в тот миг, когда мы могли и хотели лишь одного – любить.

Что в этом мире бывает «зачем»? Зачем я Темная? Зачем он Светлый? Ведь в каждом из нас – поначалу – намешано и того, и другого…

И лишь цепочка случайностей приводит к тому, что мы становимся теми, кто мы есть…

Игорь мог быть моим другом, коллегой, Темным…

И я… наверное… могла стать Светлой. И учила бы меня не мудрая ведьма, а мудрая волшебница… и не платила бы я своим врагам их же монетой, а слюняво наставляла на «путь истинный»… подставляя другую щеку… и наслаждаясь каждой благоглупостью…

Я поняла, что плачу, лишь когда мир закружился вокруг. Нельзя плакать в сумраке – это все знают. Сумрак пьет силы тем охотнее, чем больше эмоций мы позволяем себе.

А потерять силы в сумраке – значит остаться в нем навсегда…

Я попыталась вобрать Силу из своего донора – толстого мальчишки, но он уже был опустошен, я потянулась к Алешке – но он был абсолютно нейтрален, выжатый Игорем, а из Игоря я и не могла и не хотела тянуть энергию, а все остальные были слишком далеко, и мир закружился… как нелепо…

Земля ткнула меня в колени – я даже успела глупо подумать о том, что испачкаю юбку грязью, хотя никакая сумеречная грязь не остается с нами в реальном мире.

В следующий миг Игорь метнул в меня заряд энергии.

Нет, не добивая. Помогая.

Это была чужая, Светлая Сила. Но пропущенная через него. Отданная мне.

А Сила все-таки всегда Сила.

Я встала, тяжело дыша, опустошенная, как этой ночью, ночью нашей бессмысленной невозможной любви. Игорь помог мне удержаться в сумраке, но не протянул руки.

Он плакал сейчас, как и я. Ему было так же плохо.

– Как ты могла… – прошептал он.

– Это случайность, Игорь! – Я шагнула к нему, протянула руки, будто еще можно было на что-то надеяться. – Игорь, это случайность!

Он отпрянул от меня, словно от прокаженной. Легким, изящным движением мага, привыкшего работать в сумраке.

Воевать в сумраке. Убивать в сумраке.

– Не бывает таких случайностей, – будто выплюнул он. – Ты… ты грязная мразь… ведьма… Ты…

Он замер, впитывая следы остаточной магии.

– Ты отнимаешь Силу у детей!

И тут я не выдержала:

– А ты, чем ты здесь занимаешься, Светлый? – Язык не хотел мне повиноваться, невозможно, немыслимо было так его называть, но он действительно был Светлым, и ругательство стало лишь простым термином… – Что ты делаешь тут, как не пасешься на человеческих детенышах?

– Свет не отнять. – Он качнул головой. – То, что взято, возвращается сторицей. Ты отнимаешь Тьму – и Тьма растет.