Дозоры

Его руки откликались на желания моего тела, прежде чем я успевала их почувствовать, его пальцы знали, где быть нежными, а где – грубыми, губы скользили по лицу, не останавливаясь ни на миг, движения становились все сильнее, и я взмывала вслед за ними на уносящихся в темное небо качелях, шептала что-то, не понимая своих слов…

А потом мир застыл, я застонала, вцепившись в его плечи, царапая, двигаясь вслед за ним, не желая отпускать. Наслаждение было коротким, будто вспышка молнии, и таким же ослепительно ярким. Но он не останавливался – и я снова стала подниматься на сладкой волне, балансировать – и в тот миг, когда его глаза расширились, а тело напряглось до предела, кончила снова. На этот раз по-другому, наслаждение было не столь острым, но долгим, пульсирующим – словно в такт его семени, бьющего в мое тело.

Я даже стонать уже не могла. Мы лежали рядом, я – на полотенце, Игорь – на песке, касаясь друг друга, лаская – будто наши руки жили собственной жизнью, я прижималась щекой к его груди, чувствуя соленый запах моря и терпкий – пота, его тело вздрагивало под моей рукой. Я и сама не заметила, как стала целовать его, опускаясь все ниже и ниже, зарываясь лицом в жесткие волосы, лаская губами, языком, чувствуя вновь растущее в нем возбуждение. Игорь лежал неподвижно, лишь ладони его касались моих плеч, и это было правильно, сейчас так и было нужно, потому что я хотела доставить удовольствие ему. И когда он кончил снова и тихо застонал, не в силах сдерживаться, я ощутила такое счастье, словно ласкали меня.

Все было так, как нужно.

Все было так, как никогда еще не случалось.

Никакая, даже самая веселая оргия не приносила мне столько удовольствия. Ни наедине с одним мужчиной, ни с двумя или тремя я не ощущала такого счастья, такого раскрепощения, такой… такой… достаточности? Да, наверное, именно достаточности. Просто никто больше не был нужен.

– Я люблю тебя, – прошептала я. – Игорь… я люблю тебя.

Он мог сейчас ответить, что тоже меня любит – и испортил бы все, или почти все. Но он сказал лишь:

– Я знаю.

Когда Игорь привстал и достал что-то из-под сваленной на песке одежды, я даже не сразу поверила своим глазам.

Бутылка и бокал. Хрустальный бокал. Один.

– Ты волшебник, – только и сказала я.

Игорь улыбнулся, пробка с хлопком вылетела в воздух, пенящееся шампанское потекло в бокал. Я сделала глоток. Брют, да еще и холодный.

– Добрый или злой? – спросил он.

– Злой! – Я протянула ему бокал. – Прятал такое сокровище!

Игорь улыбался и пил вино. Потом задумчиво сказал:

– Знаешь, а я, кажется, снова…

Он вздрогнул, замолчал, резко выпрямился. Я вскочила – и вовремя, чтобы увидеть, как невдалеке, откуда-то из-за пляжного грибочка, торопливо ускользает в ночь неясная тень.

– Как нехорошо, – прошептал Игорь.