Дозоры

А вот то, что рождает в мальчишке подобные шутки – завести и бросить ночью посреди парка незнакомую с местностью девушку, гордо выпятить тощую грудь и прикинуться благополучным ребенком из крутой семьи… Вот это – наше.

Одиночество, неприкаянность, презрение или жалость окружающих – это неприятные чувства. Но именно они рождают настоящих Темных. Людей или Иных, отмеченных печатью собственного достоинства, наделенных гордостью, тягой к свободе.

Кто вырастет из ребенка обеспеченных людей, и впрямь проводящего каждое лето на море, учащегося в хорошей гимназии, строящего серьезные планы на будущее, обученного этикету? Вопреки расхожему мнению вряд ли он будет близок к нам. Ну, к Светлым тоже не обязательно подастся. Проболтается всю жизнь, как кусок дерьма в проруби – мелкие пакости, мелкие благости, любимая жена и любимая любовница, подсидеть начальника, протащить вверх дружка… Серость. Ничто. Даже не враг, но и не союзник. Ведь настоящий Светлый, надо признаться, рождает уважение. Пусть он противостоит нам, пусть его цели недостижимы, а методы – нелепы, но он – достойный противник. Вроде Семена или Антона из Ночного Дозора…

Так называемые хорошие люди одинаково далеки и от нас, и от Светлых.

А вот такие одинокие волчата, как Макар, – наша опора.

Он будет расти, твердо зная, что ему предстоит бороться. Что он – один против всех, что не стоит ждать сочувствия и помощи, как не стоит и растрачивать себя на жалость и милосердие. Не вздумает облагодетельствовать весь мир, но и не станет делать глупых мелких пакостей окружающим, воспитает в себе и волю, и характер. Он не пропадет. Если есть в нем задатки Иного, безмерно редкое и непредсказуемое искусство вхождения в Сумрак, что только и отличает нас от людей, то парень придет к нам. Но и оставшись человеком, он будет невольно помогать Дневному Дозору.

Как и многие другие.

– Сюда, Алиса…

Мы подошли к небольшому строению. Веранда, открытые окна, в одном из них – слабый свет…

– Это летний домик, – сообщил Петр. – В «Лазурном» четыре капитальные дачи и восемь летних домиков. Знаете, я считаю, что летом гораздо веселее жить здесь.

Он словно извинялся за то, что мне и моим подопечным предстоит жить в летнем жилище. Я не удержалась:

– А зимой?

– Зимой здесь никто не живет, – строго сказал Петр. – Несмотря на теплоту наших зим, условия для проживания детей были бы все-таки неадекватные.

Переход на казенный язык ему тоже дался легко. Он будто проводил лекцию для обеспокоенной мамаши – «температура приятная, условия проживания комфортные, питание сбалансировано».

Мы ступили на террасу. И я ощутила легкое возбуждение.

Кажется… кажется, я уже чувствую… это…

Настя оказалась маленькой, смуглой, с чем-то татарским в чертах лица.