Дозоры

 – Куда там – выросла… Даже в войнах тогда были строгие правила чести. Война – так действительно война, и короли шли вместе со своим войском, рискуя и троном, и головой. А сейчас? Захотела большая страна придавить маленькую – и три месяца бомбила ее, заодно избавляясь от устаревших боеприпасов. Даже солдаты не рисковали жизнью! Все равно, как вы сейчас выехали бы на тротуар и пошли сбивать пешеходов, как кегли.

– Правила чести были среди аристократов, – резко возразил водитель. – Простые люди гибли толпами.

– А сейчас разве иначе? – спросила я. – Когда один олигарх разбирается с другим, то некие правила чести соблюдаются! Потому что и у того, и у другого имеются отморозки-исполнители, компромат друг на друга, кое-где – общие интересы, кое-где – родственные связи. Та же самая аристократия, что и раньше! Те же самые короли, сидящие по уши в капусте. А простые люди – быдло. Стадо баранов, которых выгодно стричь, но порой прибыльнее пустить под нож. Ничего не изменилось. Не было заповедей, и нет!

Водитель замолчал.

И так и не проронил больше ни слова. Мы свернули с Камергерского на Тверскую, я сказала, где остановиться. Расплатилась, дав нарочито больше, чем следовало. Лишь тогда водитель заговорил.

– Никогда больше не буду подвозить ведьму, – с косой усмешкой проронил он. – Нервное занятие. Не думал, что беседа с красивой девушкой может так испортить настроение.

– Извините. – Я мило улыбнулась.

– Удачной… работы. – Он захлопнул дверь и резко тронул с места.

Надо же. За проститутку меня еще не принимали, а он, похоже, принял. Вот что «паранджа» делает… ну и район, конечно.

Зато потраченную утром Силу я восстановила и с лихвой. Он оказался великолепным донором – этот умный, интеллигентный, сильный мужчина. Лучше у меня получалось только… только с помощью призмы Силы.

Я вздрогнула при этом воспоминании.

Как глупо… как чудовищно глупо тогда все получилось.

Вся жизнь пошла под откос. Все было потеряно – в один короткий миг.

«Дура! Жадная дура!»

Хорошо, что никто из людей не может увидеть моего настоящего лица. Оно сейчас, наверное, такое же жалкое, как у глупого юного соседа.

Ладно, что сделано, то сделано. Прошлого не вернуть. Ни положения, ни… ни расположения. Конечно, я виновата сама. И стоит еще порадоваться, что Завулон не отдал меня в руки Светлых.

Он меня любил. И я его любила… смешно было бы молодой неопытной ведьме не влюбиться в главу Дневного Дозора, обратившего вдруг на нее благосклонный взгляд…

Кулаки сжались так, что ногти впились в кожу. Я выкарабкалась. Я пережила прошлое лето. Одной Тьме ведомо как, но пережила.

И нечего теперь вспоминать о прошлом, распускать сопли и пытаться вновь попасть на глаза Завулону.