Дозоры

Каково это — быть отверженным? Быть наказанным не за преступление, а за потенциальную возможность его совершить? А каково будет им жить… ну, пусть не жить, тут требуется иное слово, рядом со своим надзирателем?

Возвращаясь с занятий, я купил к чаю тортик.

А вот теперь Костя, хороший умный парень, студент физфака МГУ, имевший несчастье родиться живым мертвецом, сидел рядом со мной и возил ложкой в сахарнице, будто не решаясь зачерпнуть. С чего бы такая стеснительность…

Вначале он вообще забегал чуть ли не каждый день. Я был его прямой противоположностью, я был на Светлой стороне. Но я впускал его в дом, со мной можно было не таиться. Можно было просто поболтать, а можно было нырнуть в сумрак и похвастаться появившимися возможностями. «Антон, а у меня получилось трансформироваться!..» «А у меня клыки стали расти, р-р-р!»

И самое странное, что все это было нормально. Я хохотал, глядя на попытки вампиренка превратиться в летучую мышь: это задача для высшего вампира, которым он не является и, даст Свет, никогда не станет. Только иногда одергивал: «Костя… вот этого ты никогда не должен делать. Понимаешь?» И это тоже было нормально.

— Костя, я выполнял свою работу.

— Зря.

— Они нарушили закон. Понимаешь? Не наш закон, заметь. Не только Светлые его приняли, а все Иные. Этот парень…

— Я его знал, — неожиданно сказал Костя. — Он веселый был.

Вот черт…

— Он мучился?

— Нет. — Я покачал головой. — Печать убивает мгновенно.

Костя вздрогнул, на миг скосил глаза на грудь. Если перейти в сумрак, то печать увидишь и сквозь одежду, а если не переходить — вообще не обнаружишь. Кажется, он не переходил. Но откуда мне знать, как чувствуют печать вампиры?

— Что я мог поделать? — спросил я. — Он убивал. Убивал ни в чем не повинных людей. Абсолютно беззащитных перед ним. Инициировал девчонку… грубо, насильно, она не должна была стать вампиром. Вчера они чуть не прикончили мальчишку. Просто так. Не от голода.

— Ты знаешь, что такое наш голод? — спросил Костя, помолчав.

А он взрослеет. Прямо на глазах…

— Да. Вчера я… почти стал вампиром.

Тишина, на миг.

— Знаю. Я чувствовал… я надеялся.

Дьявол и преисподняя! Я вел свою охоту. На меня вели свою. Точнее — караулили в засаде, ожидая, что охотник превратится в зверя.

— Нет, — сказал я. — Уж извини.

— Да, он виноват, — упрямо сказал Костя. — Но зачем было убивать? Положено судить. Трибунал, адвокат, обвинение, все как положено…

— Положено не вмешивать людей в наши дела! — рявкнул я. И впервые Костя не отреагировал на такой тон.

— Ты слишком долго был человеком!

— И ничуть о том не жалею!

— Зачем ты его убил?

— Иначе он убил бы меня!

— Инициировал!

— Это еще хуже!

Костя замолчал. Отставил чай, поднялся. Совершенно обычный, нагловатый и при том болезненно моральный юноша.