Дозоры

В гостиной никого не было. И впрямь, зачем сидеть в помещении, когда во дворе — горячий шашлык, холодное вино и вполне достаточное количество шезлонгов под деревьями.

Я плюхнулся в кресло. Отыскал на столике свою — или Светы — рюмку, наполнил коньяком. Выпил залпом, будто не пятнадцатилетний «Праздничный» был налит, а дешевая водка. Наполнил снова.

В этот момент и вошла Тигренок.

— Не возражаешь? — спросил я.

— Нет, конечно. — Волшебница присела рядом. — Антон, ты расстроился?

— Не обращай внимания.

— Вы поругались со Светой?

Я покачал головой.

— Дело не в этом.

— Антон, я что-то не так сделала? Ребятам не нравится?

Я уставился на нее с неподдельным удивлением.

— Тигренок, брось! Все прекрасно. Всем нравится.

— А тебе?

Никогда раньше я не замечал за волшебницей-оборотнем таких колебаний. Понравилось — не понравилось, всем ведь угодить невозможно.

— Светлану продолжают готовить, — сказал я.

— К чему? — Девушка слегка нахмурилась.

— Не знаю. К чему-то, что не смогла сделать Ольга. К чему-то очень опасному и очень важному одновременно.

— Это хорошо. — Она потянулась за бокалом. Налила себе сама, пригубила коньяк.

— Хорошо?

— Ну да. Что готовят, направляют. — Тигренок поискала что-то взглядом, потом, нахмурившись, посмотрела на музыкальный центр у стены. — Вечно куда-то ленивчик пропадает.

Центр ожил, засветился. Заиграл «Queen» — «Kind of Magic». Я оценил непринужденность жеста. Управлять электронными схемами на расстоянии — это не дырки в стене взглядом сверлить и не комаров файерболами разгонять.

— Сколько ты готовилась к работе в Дозоре? — спросил я.

— Лет с семи. В шестнадцать уже участвовала в операциях.

— Девять лет! А тебе ведь проще, твоя магия — природная. Из Светланы собираются слепить Великую Волшебницу за полгода-год!

— Тяжело, — согласилась девушка. — Ты думаешь, шеф не прав?

Я пожал плечами. Говорить, что шеф не прав, так же глупо, как отрицать восход солнца на востоке. Он сотни, да что там сотни — тысячи лет учился не делать ошибок. Гесер может поступать жестко или даже жестоко. Может провоцировать Темных и подставлять Светлых. Он все может. Только не ошибаться.

— Мне кажется, он переоценивает Свету.

— Брось! Шеф просчитывает.

— Все. Я знаю. Он очень хорошо играет в старую игру.

— И Свете он желает добра, — упрямо добавила волшебница. — Понимаешь? Может быть, по-своему. Ты поступил бы иначе, и я, и Семен, и Ольга. Любой из нас делал бы по-другому. Но он руководит Дозором. И имеет на это полное право.

— Ему виднее? — ехидно спросил я.

— Да.

— А как же свобода? — Я вновь наполнил рюмку. Кажется, она уже была лишней, в голове начинало шуметь. — Свобода?

— Ты говоришь, как Темные, — фыркнула девушка.

— Я предпочитаю думать, что это они говорят, как я.