Дозоры

Ну, как и что ритм вытворяет, ежели инструменты в умелых руках находятся. А тут вишь какая иллюстрация! Жуть!

Неваляшка отползал, и, похоже, силы покидали его.

– Я не понимаю! – прокричал Угорь. – Это заклинание, что ли, такое?

– Это Михальчук! – чудом расслышав вопрос оперативника в хаотичном грохоте, торжественно провозгласил курносый Ленька и, довольный, оскалился. – Наш Михальчук! Дописал свою симфонию, изверг окаянный! У-у, таперича держитися! Таперича и без заклятий всем вам хана!

Повторяющаяся мелодия сводила с ума, на душе становилось муторно, желудок грозился вывернуться наизнанку.

– Надо что-то делать, Федор Кузьмич!

Глаз дозорного начал подергиваться, пальцы тряслись. Сам Денисов ощущал себя немногим лучше и потому был абсолютно согласен: надо что-то делать. Музыку врубили хозяева общины – в качестве оружия против неваляшки, это очевидно. Стало быть, его действия рано или поздно могли привести к желаемому результату – уничтожению щита. Иначе чего бы сыну Дога беспокоиться? Но вместе с неваляшкой ритм мог запросто управиться и с остальными – Иными, находящимися в непосредственной близости. Если погибнет неваляшка, исчезнет призрачная надежда прорваться внутрь закрытой территории. Однако появится шанс уцелеть всем остальным.

Застонав, Денисов развернулся и пошагал по направлению к реке.

– Я с вами! – вдогонку крикнул Угорь.

Участковый помотал головой, отмахнулся.

– Постойте! Возьмите! – Догнав пожилого милиционера, оперативник вложил в его ладонь детскую игрушку, оловянного солдатика на коне – «Всадника в красном». – Пригодится.

Денисов кивнул, потрепал Евгения по плечу и подмигнул.

* * *Сибиряк из отдаления наблюдал за событиями возле щита, никак пока не вмешиваясь. Сюда тоже доносился тяжелый рваный ритм, и, какую бы защиту ни ставил Высший маг, воздух реального мира и энергетические потоки Сумрака продолжали вздрагивать, сотрясаться в такт безумной мелодии. Нечто подобное недавно сотворил Химригон во время камлания, его колотушка и бубен так же изгибали линии Силы, так же на глазах меняли реальность. Вот только в доносящейся из общины музыке не было магии. До сей поры Сибиряк знал всего один способ воздействия человека на Иного – физическое воздействие. Кулак, нож, лом, снайперская винтовка или фугас – не всегда Иной успевал защититься, не всегда мог справиться с нанесенными повреждениями. А теперь выясняется, что найден еще один способ. Дело ведь не в громкости, не в децибелах. Что-то такое сумели подобрать люди, что заставляет Светлых и Темных бежать без оглядки, рвать на себе волосы, терять сознание.