Дозоры

 – Кто такая? Почему не знаю?

– Уверены, что не знаете? – усмехнулся Евгений. – А мне показалось, что она именно от вас скрывается, именно из-за вашей обязательной страшной мести сидит четверть века тише воды ниже травы.

Аесарон вытаращился, задумчиво повращал глазами, затем пожал плечами.

– Ну, не помню – значит, не помню. И, кстати, раз уж ты сам разговор завел – про «Светлый Клин» почему-то все молчат! А?! Ведь это тоже – первый уровень!

– А где Федор Кузьмич? – вдруг вскинулся Сибиряк. – Я что-то не припомню, когда в последний раз видел его. Кто-нибудь знает? Евгений!

– Вероятно, отдыхает, восстанавливается. Как Лиля, Химригон и многие другие.

– Да я и во время боя его не видел… Кукин! Будь другом, сходи, разузнай. Если он в нормальном состоянии – пусть придет к нам. Если спит – разбуди. Нам может понадобиться его милицейский склад ума.

– Это не Зеркало, – резюмировал Максим, которому надоел спор руководителей Дозоров о преимуществе и балансе. – Ну, уже хотя бы потому, что Иван не был потенциальным Иным. Я повторяю и подчеркиваю это! Он был самым обычным парнем. Если забыть о его родственниках-Иных, которые в последние годы никакого влияния на него не оказывали, то в его жизни не случалось ничего необычного. За исключением одного события, имевшего место непосредственно здесь, возле Загарино. Полтора месяца назад он, невесть как оказавшийся довольно далеко от лагеря стройотряда, напал на двоих местных жителей. Одного покалечил – несильно, но все же. Второй до сих пор пребывает в коме.

Кто-то присвистнул, кто-то подкинул в огонь хворост, Евгений зябко повел плечами. Спать хотелось неимоверно, но пропустить ночное сидение у костра, да с такими темами разговоров – это немыслимо.

– Его арестовали. Из-под стражи бедный мальчик исчез. Не сбежал, не был по ошибке отправлен в какую-то другую тюрьму. Просто в один момент его не стало. Я, признаюсь, подумал было, что наши органы правопорядка перестарались – не секрет, что некоторые их представители позволяют себе лично наказать, проучить, преподать урок заключенным.

Аесарон со знанием дела хмыкнул. Максим помолчал, потом все-таки закончил:

– Узнав об «исчезновении» от сотрудника прокуратуры, я предположил, что не застану Ивана живым, что в самом лучшем случае обнаружу его примерно в таком же состоянии, что и тот бедолага, который подключен к приборам в районной больнице. Собственно, теперешний Ванькин вид многое говорит о его состоянии – вы же наверняка заметили следы жестоких побоев. Седые волосы – не знаю. Либо какая-то молодежная мода, либо он действительно поседел из-за стресса, пыток, страха… Возможно, он не выжил бы, не воспользуйся Сумрак его телом.

– Но как?! – поразился Качашкин. – Для чего?

Максим Максимович развел ладони.