Дозоры

 – Така выкрутась нечасто образуется, штоб дед – Светлый, а отец – Темный. От таких предков ребятенок мо́гущ и хрустенек получацца! Такому ребятенку направление задать – там не то что Высший, там Великий до берега долетить!

– И ты хочешь, чтобы я самолично дозволил соорудить из собственного внука Великого Темного?!

– А это предопределено, Светлый Клин! – неожиданно взгрустнул Химригон, будто сама мысль о какой бы то ни было предопределенности печалила его. – Тут ить тока тот вопросительный разрез, в чьи руки попадеть мальчонка. Мабуть, в добрые, мабуть, в худые, мабуть, в никчемные, мабуть, в умелые. Даже тебе, Светлый Клин, не перелицувать йиво в Светлого, коли на роду писано другое. А меня ты знашь – я баловством не заимаюсь. У меня чичас столько сил, што я могу все! – заносчиво сказал он. – Но ить дурниной не пру, чароплетством не пробавляюсь, людишек не мучаю, под себя не подминаю. Живу себе потихоньку да помаленьку в такой глуши, што даже медведи меня за сваво разумеють. А попадеть дите к Аесарону? Што думашь? Думашь, он свою пользу упустит? Думашь, он йиво к Дозору не подключит? Думашь, не заставит победокурить?

У Денисова разболелась голова. То, о чем говорил Высший шаман, требовало проверки и осмысления. Сборник легенд и мифов, о котором он упоминал, не может считаться сколь-нибудь надежным источником информации, но ведь наверняка есть в архивах Ночного Дозора какие-либо упоминания о гипотетической силе ребенка, чей отец является Темным Иным, а дед – Светлым. Федор Кузьмич ни о чем подобном никогда не слышал, но Химригон прожил на свете на триста с лишним лет дольше… Правда, есть поговорка, согласно которой человеку можно верить наполовину, Светлому – на четверть, Темному – никогда.

– Вот, значит, чем вызвано столпотворение у ворот дома… – пробормотал Денисов.

– Рази ж это столпотворение? Почтение свое выражають. То ли ишшо будет, ну а так – да. – И Химригон, подтверждая свои слова, солидно, с достоинством кивнул. – А ишшо ты вот о чем подумай, Федор… – Шаман вновь закурил, шумно выпустил дым к потолку. – Аесарон – не самое страшное, што может произвестись. Аесарон, хучь и ловок, хучь и рьян, а связан по рукам Договором. Разойдецца не в меру с обучением Великого – так йиво Инквизиция, поди, приструнит. И цыганочка, что конякой тебя нонче выручила, тожить не страшна – ну, скрадеть пацаненка, ну, обучит йиво какой цыганской премудрости, так ить отышчут ие, потому как хорониться она не мастачка, тока ездить-кочевать сподобна. А вот надысь до меня приходил рекрутер – кто таков, откедова? Я бы покопалси в йем, да нужды и любопытства тады не было, а чичас уж поздно горевать. Предлагал мне вступить в секретну обшчину.