Дозоры

Но однажды он вбежал в дом и с видом заговорщика предложил Катерине досчитать до тридцати, а потом выйти на крыльцо. Она догадывалась, что на улице ее ждет сюрприз, но и представить себе не могла, какой именно. Видимо, в тот день Ирка относила обед своему мужу, у которого во время посевной не было ни секундочки, чтобы оставить мехучасток и забежать домой перекусить. Теперь ее, возвращавшуюся оттуда, перехватил по дороге Николай. Выйдя на крыльцо, Катерина увидела его спину и коротко стриженный затылок. В его объятиях тихо млела продавщица промтоварного отдела, он что-то нежно шептал ей на ушко, а потом крепко прижался к ее накрашенным губам. Молодая Крюкова остолбенела. Ей даже в голову не пришло уйти с крыльца, сбежать, спрятаться, чтобы не видеть происходящего, чтобы не дотягивать ситуацию до того мига, когда придется посмотреть мужу в глаза. О том, чтобы начать скандалить, речи вообще не шло. Было невыносимо стыдно и больно. Сбилось дыхание, ноги стали тряпичными, Катерину качнуло, и в этот момент ее заметила Ирка. Только потом Катя осознала, какой ужас отразился в глазах соперницы при виде законной жены, стоящей в пяти шагах в домашнем халатике, с кухонным полотенчиком на плече. Тут, в палисаднике, обжимающуюся парочку трудно было заметить с улицы, но если хозяйка поднимет крик… Ирка шмыгнула наружу, словно кошка, не раз потрепанная собаками и обнаружившая в непосредственной близости от себя еще одну, уже скалящую зубы и готовую к прыжку. Нет, оттаскать шалаву за волосы и расцарапать ей лицо Катерина все равно бы не смогла – не так была воспитана, но бывшая Колькина одноклассница об этом не догадывалась. Николай обернулся, демонстрируя всему миру свою довольную физиономию, затем улыбка сменилась крайней степенью удивления:

– Катюх, ты чего?

Она молча развернулась и ушла в дом, полуобморочно представляя, как станет сейчас собирать вещи, как дождется рейсового автобуса на остановке, как будет отводить взгляд от живого, ощутимого, шевелящегося и раздевающего любопытства односельчан, как будет придумывать идиотские причины своего возвращения, чтобы не сказать родителям о причинах истинных, как станет жить с этим позором…

– Катюх! – Он схватил ее за локоть, она вырвалась, но он схватил снова, он был сильным и настойчивым, и уже через секунду она оказалась в его объятиях. – Дуреха, ты чего подумала?!

Она затрепыхалась, пытаясь вывернуться, выскользнуть, выкручивая шею так, чтобы он никак не мог дотянуться до ее лица.

– Не смей меня целовать!!! – наконец прошипела она, сверкая белыми от ненависти глазами. – У тебя на губах ее помада!

– Катюх, – вдруг рассмеялся Николай, – ну, она-то глупенькая, это ладно.