Дозоры

– Зачем – Вере? – испугался Евгений, до которого наконец дошел смысл и второй части ее фразы.

Танечка мстительно улыбнулась и демонстративно отвернулась.

Как-то раз, еще в марте, ведунья, разыскивая руководителя по пустячному поводу, нашла его гуляющим с девушкой. В общем-то что такого? Гулял он в свободное время, а как и с кем – было исключительно его личным делом. Однако Евгений оказался страшно смущен тем, что его так банально застукали. Попался с поличным! Таню это почему-то безумно развеселило – и то, что Угорь и Вера шли абсолютно молча на пионерском расстоянии, и то, что у девушки был с собой кулек с пирожками, которые она захватила явно для кавалера, и то, как Светлый маг третьего ранга выпучил глаза при виде своей сотрудницы, и то, как инстинктивно попытался спрятаться в Сумраке, но вовремя опомнился. С тех пор ведунья ему припоминала не одно, так другое. Частенько, как сейчас, свирепо угрожала пожаловаться Вере, вступить с ней в конфронтацию и вдвоем добиться от Евгения требуемого, как то: купить в кабинет проигрыватель и пластинку Муслима Магомаева, начать дружественную переписку с Иными Северного Вьетнама, уговорить руководство, чтобы то уговорило свое руководство, чтобы то поднажало на руководство Центра управления полетами и добилось включения в состав космического экипажа Светлого Иного, и так далее. Разумеется, ничего подобного она с Верой обсуждать бы не стала, за исключением, может быть, Магомаева, но Угорь все равно терялся, смущался и страдал. Вот и сейчас упоминание о Вере выбило из его головы все прочие мысли, а ведь как минимум одна из них казалась важной…

– Вот что, дружок, – смилостивилась Татьяна и нахмурилась, заподозрив неладное, – я так понимаю, тебе звонок покоя не дает. Прогноз посмотрел? Ничего экстраординарного? Ну, вот и не гоношись. Поехать туда я тебе все одно не дам. Тебе сейчас баиньки нужно. Если к утру восстановишься – так и быть, отпущу в эту самую Вьюшку. Угорь, ты хоть теперь-то меня слышишь? Поддакни!

Евгений серьезно кивнул."

"Уже засыпая на кожаном диване под воздействием Танечкиных расслабляющих заклинаний, он вспомнил, что больше всего насторожило его в сообщении Федора Кузьмича – миграция гагар. Зимовали эти птицы на Черном море, а домой возвращались, если Евгению не изменяла память, как-то хитро, окольными путями, с остановками на Балтийском и Белом морях. Конец апреля – не рановато ли для миграции в районе Вьюшки? Или это какой-то другой вид гагар? Или речь шла вовсе не о птицах?

* * *– А то ишшо знаешь, как говорят? Ежели шаман заденет зайца по ушам, то кончики у них – у ушей тоись – почернеют.

– И что это значит, Федор Кузьмич?

– Ничего не значит, враки сплошные.