Дозоры

На свою беду, воспользовавшись тем, что Качашкин отвлекся, последний оборотень перекинулся и брызнул из-под полога еще одним роем. Темный вдогонку запустил «фриз», но клочки подхваченной ветром измятой черной копирки были уже далеко от него. Угорь сплел «отрицание чуждого» и со всей дури врезал по трепыхающемуся шару, в сердцевине которого корчился ведьмак. И – из-за спешки, конечно, потому что Харламова нужно было выручать немедленно, – немножко перестарался. Совсем чуть-чуть, но заклинание зацепило и последний, спешащий на подмогу рой. Нетопырей сдуло – и из реального мира, и из Сумрака. Никаких раненых, никаких пленных, никакой информации. Дозорный плюхнулся на задницу. Все.

* * *"

"Пока «жигуленок» Качашкина, буксуя, чихая, задыхаясь и не застревая намертво исключительно благодаря парочке хитрых шоферских заклинаний, вез оба Дозора в сторону города, Угорь пытался поймать за хвост ускользающее воспоминание. На злосчастной поляне ему почудилось, что кто-то наблюдает за дракой сквозь Сумрак. Тогда, в горячке боя, он мельком решил, что это мог быть либо Качашкин, либо прятавшийся в палатке оборотень. Подобное казалось очевидным. Теперь Евгений сомневался. Слишком холодным было любопытство наблюдателя, без вовлеченности, без мандража перед возможным исходом сражения. Обладает ли руководитель Темных такой выдержкой? В состоянии ли был оборотень интересоваться реальной схваткой, будто скучным кинофильмом? Тому и другому вот-вот предстояло вступить в битву, так был ли смысл разыгрывать равнодушие? Не-ет, там явно был кто-то еще! Может, не так близко, как показалось, и все же внимание постороннего существовало не только в воображении оперативника.

– Птица, – почти беззвучно выговорил он, колотясь головой о боковое стекло – так немилосердно швыряло «жигуленок» в выбоинах. – Ведь там была птица?

Наверняка в ночном лесу вокруг поляны было немало всяких птиц…

– А то! – вдруг откликнулся Харламов, хотя казалось, что он не в состоянии вообще что-либо видеть, слышать и ощущать.

Качашкин вел машину, Гущин сидел на переднем пассажирском сиденье. Оба выглядели вполне бодро. Правда, вампиру пришлось вкатить какой-то магической дряни из арсенала Темных: теперь он не чуял запаха крови, еще недавно щедро лившейся из союзников-Иных. Голод эта штука не отбивала, но рецепторы под ее воздействием не раздражались. Во всяком случае, кровосос перестал мечтательно коситься на ведьмака и мага. Больше всех досталось Харламову. Возможно, он и не выжил бы, если бы рядом не оказалось свежего, не растратившего силы начальника. И даже после прямого вмешательства, после нескольких разных процедур дедка грузили на заднее сиденье, будто мешок с картошкой. А тут вдруг ожил, расслышал шепот Светлого.