Дозоры

Он бы и сегодня не попал, но нигде не мог найти участкового оперуполномоченного лейтенанта милиции Денисова. Кабинет был закрыт, да Угорь и не рассчитывал, что Федор Кузьмич до позднего часа сидит на работе. И дома его не оказалось. Супруга Денисова Людмила, беспечно, на взгляд Евгения, отнесясь к расспросам постороннего человека, сообщила, что вроде бы планировал участковый заглянуть в клуб, где нынче собиралась по какому-то поводу сельская молодежь.

Приведя себя в порядок в «предбаннике» – то есть сбив снег с ботинок и пригладив волосы, – Угорь потянул дверь, из-за которой доносились возбужденные радостные голоса. Кажется, уговаривали кого-то спеть, а тот – не кривляясь, а действительно смущаясь – отказывался. В ту самую минуту, когда Евгений возник на пороге, молодой человек наконец сдался и принял гитару, провел по струнам, вслушиваясь в звучание, и даже воздуху в грудь набрал, но, заметив в дверях незнакомца, замер. Навстречу дозорному поднялась славная шустрая девушка, хотела что-то сказать или спросить, но Угорь прижал палец к губам, другой рукой показывая: потом, все потом, вы же видите – человек выступает! Девушка все же подбежала к нему, задорно стуча каблуками лакированных туфелек по свежеокрашенному дощатому полу, встала рядом, плечом к плечу, лицом к собравшимся, и едва слышно шепнула:

– Здравствуйте! Я Зина, заведующая клубом. Вы по делу, товарищ?

Заверив ее, что он вовсе не по делу, Угорь жестом предложил послушать гитариста. Тот, внимательно проследив за общением Зины с Евгением и поняв, что может продолжать, вновь провел пальцами по струнам и запел. Правда, оперативник был уверен, что минутой ранее парень планировал исполнить совсем другую песню, а теперь вдруг передумал. Он начал медленно, вполголоса и так, будто решил поведать всем крайне интересную историю:

Один солдат… на свете жил…И, брякнув по струнам чуть сильнее, чем следовало, продолжил озорно и ритмично:"

"Красивый и отважный,Но он игрушкой детской был —Ведь был солдат бумажный.Он переделать мир хотел,Чтоб был счастливым каждый,А сам на ниточке висел —Ведь был солдат бумажный.Он был бы рад – в огонь и в дым,За вас погибнуть дважды,Но потешались вы над ним —Ведь был солдат бумажный.Не доверяли вы емуСвоих секретов важных.А почему? А потому,Что был солдат бумажный.А он, судьбу свою кляня,Не тихой жизни жаждалИ все просил: «Огня, огня!» —Забыв, что он бумажный.В огонь? Ну что ж, иди! Идешь?И он шагнул однажды.И там погиб он ни за грош —Ведь был солдат бумажный. [36]Вокруг все захлопали, загомонили, и Евгений не сразу понял, что ему, наверное, тоже нужно аплодировать – для конспирации. Песня произвела на него большое и не слишком приятное впечатление.