Дозоры

– Хочешь, чтобы я виноватым себя почувствовал? – удивленно изогнул брови участковый.

– Да нет, Федор Кузьмич. – Голос Светлого мага стал неожиданно твердым. – Это вы почему-то считаете, что я за собой вину ощущаю – за Николая вашего. Оттого так демонстративно за него и переживаете, чтобы я понял, что вы к нему как к родному относитесь, будто бы ничего с ним и не случилось. Оттого и зовете на свадьбу, чтобы я убедился, что ничего катастрофического не натворил, ненароком подписав парню приговор. Знаете, Федор Кузьмич, иногда я жалею, что совершенно не соответствую своей фамилии. Угорь – создание скользкое, изворотливое, а я прямолинеен и бесхитростен. Зато и у моей прямоты есть свои преимущества. Так вот, поверьте: никаких угрызений совести у меня насчет Николая нет, я по-прежнему считаю, что мои действия были оправданны. План не сработал – жаль, но корить себя, беспокоиться о будущем вашего зятя я и не собирался. Беспокоиться, кстати, и вам советую перестать – через четыре минуты трактор будет здесь, в селе.

Участковый вздернул подбородок, закаменел лицом.

– Не сто́ит, Федор Кузьмич, не сто́ит! – неопределенно шевельнул кистью левой руки дозорный, отметая возражения. – Ваша жалость ко мне легко читается. Но я не малый ребенок, мне жалость не требуется, а ваши попытки примирить меня с моими мнимыми ошибками и просчетами вряд ли принесут пользу. Вот за что я действительно был бы вам благодарен – так это за консультацию. – Угорь полез в карман брюк. – Через три с половиной минуты вернется ваш будущий зять, и вам станет не до моих проблем, поэтому я постараюсь побыстрее. Вот! – Он продемонстрировал на раскрытой ладони вещицу, выглядящую как обычное украшение, – крупный камень красного цвета на длинном и тонком кожаном шнурке. – Один Светлый приобрел в городе на барахолке. Продавец понятия не имел, что это заряженный амулет, и откуда он у него взялся – вспомнить не смог. Светлый оказался сознательным – принес эту штуку в Дозор. Можете определить, что это такое?

Участковый, оторопевший от нежданной отповеди и все еще переживающий из-за столь неприятного кульбита их беседы, взял амулет, скорее, по инерции. Ему бы возмутиться произнесенным словам, поставить на место наглеца, к которому отнесся со всей душой и пониманием, но… В упреках дозорного была доля правды, и доля изрядная. Но ведь не зря сам Угорь первым делом захотел узнать, чем та история закончилась? Значит, она его волнует. Значит, он придает ей большее значение, нежели пытался сейчас показать.