Дозоры

Оба Иных в мгновение ока исчезли в разверзнутых ртах чудовищ. Вскрикнула Лиля, отшатнулся с пути неваляшки Евгений. Огромные змеи втянулись в водовороты, и «колесница» стремительно исчезла за деревьями на противоположной стороне поляны.

– Проглотили? – слабым голосом спросил кто-то из вампиров.

Нет, не проглотили. На поляне атакованных Иных не было, но Угорь видел их размытые силуэты, медленно шевелящиеся в реальности, видел ауры, в оттенках которых преобладал страх и… отсутствовала Сила. Евгений отступил, вернулся в человеческий мир. Оба – и Темный, и Светлый, – едва держась на ногах от слабости, ошалело вращали головами. В физическом плане они были невредимы, но способности Иных утратили напрочь.

С первого слоя возвращались союзники – вампиры, оборотни, маги, ведьмаки. В их глазах явственно читались две эмоции: жадное любопытство у каждого с легкой примесью сочувствия у Светлых и, опять же, отчетливое облегчение у всех от осознания, что их подобная участь миновала. Пока миновала. В том, что, заложив вираж, седовласый неваляшка вернется на поляну, Угорь не сомневался.

Проявились Высшие – Сибиряк, Аесарон, пошатывающаяся от усталости Лиля и мокрый, задыхающийся Химригон. Похоже, последние практически досуха выложились, выдергивая существо из сумеречного кокона. Угорь так и не понял, кто из них сумел-таки сделать противника видимым, шаманская или цыганская магия подействовала на необъяснимую, практически идеальную защиту и маскировку неваляшки. Возможно, по отдельности у них ничего и не получилось бы; возможно, только совместные усилия смогли привести к этому маленькому и пока сомнительному успеху. Сомнительному, потому что видеть врага – хорошо, конечно, но какой в этом смысл, если ты ничего больше поделать с ним не в состоянии?

Оба руководителя мгновенно оказались рядом с пострадавшими, мгновенно оценили серьезность нанесенного ущерба.

– Ыыыыы!.. Под корень! – без намека на деликатность констатировал Аесарон и добавил пару бурятских ругательств. – Твой, я вижу, тоже.

– Я потом посмотрю, можно ли что-то сделать, – пообещал Сибиряк лишившемуся дара Светлому магу. Бывшему магу."

"Что-то не давало покоя Евгению, что-то зудело, дразнило его в человеческой реальности, но что именно – разбираться было некогда. Из-за деревьев повеяло холодом, и Иные вновь нырнули в скрюченный сумеречный лес, чтобы попытаться во всеоружии встретить неумолимо надвигающегося врага. На сей раз главы Дозоров не стали уходить глубже. В руках Аесарона шипела Плеть Шааба; Сибиряк, собрав складки на лбу, даже в Сумраке механически ощупывая карманы, бормотал слова неизвестного оперативнику заклинания на древнем языке. Судя по длине фразы, заклинание было мудреным и, хотелось надеяться, мощным.