Дозоры

Густая ветвящаяся сеть походила на кровеносную систему. Тончайшие капилляры едва заметно бугрились, пропуская через себя крошечные сгустки Силы. Каждый толчок отзывался знакомым покалыванием. Я чувствовал его и раньше, но сегодня впервые увидел картину текущей через Сумрак энергии своими глазами.

Капилляры мигнули и исчезли. Сумрак вновь стал прозрачным, и я, как ни силился, не мог восстановить жутковатую, завораживающую картину. Впрочем, времени на эксперименты не осталось. За ту короткую секунду, что я являлся частью кровеносной системы, мне удалось увидеть главное – три мерзкие набухшие опухоли, источавшие предвкушение, азарт, неконтролируемое желание действовать. Две опухоли внизу, рядом с башней, одна наверху, на крыше, как раз там, куда неторопливо, как в замедленной съемке, полз по лестнице Кэтчер. Похоже, мы нарвались на стаю оборотней со злополучного видео.

Костю я не заметил. То ли он ушел слишком далеко, то ли созданная шефом защита блокировала все линии Силы. Но меня беспокоило не это. Ближайшие опухоли больше не прятались в засаде. Они двигались ко мне. Не таясь, нагло, самонадеянно. Да и чего им таиться? Для них я обычный человек, они видели, как я вошел в башню, знали, что в нее ведет единственная дверь. Бежать некуда, спрятаться негде, жертва целиком в их власти…

Я лихорадочно обдумывал ситуацию. Будь охотников двое, башня стала бы идеальной ловушкой. Однако оборотень, засевший на крыше, спутал все карты. Кэтчер поднимался прямо ему в лапы, и я не знал, как этому помешать. Зря мы вообще выпустили парня из машины, да разве такой усидит? Если только веревками привязать или пресловутым воздействием седьмого уровня. Но права на воздействие шеф не дал.

Спокойно, Леша, сосредоточься. Время в Сумраке течет медленнее. У тебя в запасе пара минут. Первую вполне можно потратить на обдумывание ситуации… По кирпичной стене побежали разводы, и в комнату тяжело ввалился Костя. В чем мать родила и, судя по тяжелому дыханию и нездоровому блеску в глазах, балансируя на грани трансформации.

– Двое, – отрывисто сказал он. – Волки. Выйди из Сумрака. Будешь приманкой. Войдут – наброшусь.

В шаге от превращения речь перевертышей становится лаконичной, а мышление – прямолинейным.

– Их трое, – шепотом, будто нас могли подслушать, поправил я. – Третий на крыше.

Костя издал полустон-полурык, взглянул сквозь стену на Кэтчера.

– Человек. Почти залез.

– Слушай, я его опережу. Пойду через Сумрак и нападу на оборотня первым. А ты встретишь сладкую парочку здесь.

Лицо перевертыша исказила гримаса.

– Справишься?

– Справлюсь, – решительно ответил я и выскочил наружу. Позади раздался еще один стон-рык, а следом неаппетитный звук, который обычно можно услышать лишь в мясном разделочном цехе.