Дозоры

Я видел вампиров, чьему жизнелюбию мог позавидовать любой Светлый, – в Сумраке они все равно превращались в высушенных мертвецов. Я видел испепелившего деревню Белого мага, не потерявшего ни грана благородства в тонких, точеных чертах. И никакой Тьмой и Светом нельзя объяснить тот факт, что талантливая ведьма первого уровня, едва разменяв полтинник, выглядит уродливой старухой, в то время как ее бездарная сестра пышет красотой и через триста лет. Плевать, что первая провела всю жизнь за книгами, а вторая извела за столетия не один десяток людей, – на их внешности прошлое не отразилось никак.

Сумрак показывает правду. Но никто не знает, чья эта правда. Даже я. Даже величайшие маги.

Я не люблю свой сумеречный облик. Не из соображений эстетики – из-за того пьянящего чувства, что наполняет меня, когда сумеречная часть берет верх. Нечто сродни наркотическому опьянению – приятному, обволакивающему, погружающему в мир грез, дарующему ощущение свободы, заставляющему думать, что ты лучше, чем есть. Сладкая ложь, в которой растворяется твое истинное «Я».

Другие подобного не испытывают. Это личная реакция, персональная дань, которую я ненавижу платить, но которую иногда платить приходится. Потому что мой сумеречный облик – не просто косметика. Отдавая власть над собой, я получаю власть над другими, власть над обстоятельствами. Сумеречное «Я» дает мне Силу, а без нее мне сейчас не обойтись.

Кожа потемнела, стала твердой и холодной, как лед, но дискомфорт тут же исчез, утонул в поглотившей меня эйфории. Тонкие стальные чешуйки побежали от плеча к кисти, заключили ее в латную перчатку. Пальцы удлинились, превратились в железные когти. На груди проросли кованые пластины, ноги стали гибкими сверкающими колоннами. Я осторожно коснулся лица. Глухо звякнул металл.

Маска. Стальная маска. Я до сих пор не знаю, как она выглядит. В Сумраке нет зеркал, а железные пальцы полностью утратили чувствительность. Я знаю лишь одно – с ней что-то не так.

Трансформация заняла считаные секунды. Аура Веденеевой по-прежнему пульсировала этажом выше, как и поток непонятных мне сил. Пришла пора разобраться с ним раз и навсегда.

Я поднялся по лестнице, остановился перед размытым темным прямоугольником. В Сумраке нет дверей, как нет стен. Они лишь иллюзия, плотная, вполне материальная, но рвущаяся, стоит приложить немного силы. Я шагнул сквозь преграду. Ощутил легкое сопротивление, но не обратил на него внимания.

Вторая студия тоже была пустой. В воздухе колебались зыбкие тени – призрачные проекции оборудования и стройматериалов, оставшихся в обычном мире. Веденеева в строгом деловом костюме и тяжелых жемчужных бусах стояла ко мне спиной. Перед ней клубилась пелена густого, непроницаемого тумана.