Дозоры

– Звук включили бы, что ли… – мягко пожаловался, почти промурлыкал еще один из троицы восседавших в президиуме. Некрупный, с короткими волосами неопределенного цвета, полурыжими-полуседыми.

– Шар – это Око Мага, достопочтенный Хена, – уважительно ответил Стригаль. Так он не говорил даже с Эдгаром. – Научный отдел пока не придумал, как соединить его со слуховыми заклинаниями.

Дмитрий сглотнул. Про Старшего Хену он многое слышал в Праге, но лично ни разу не встречал. Самый древний оборотень в Инквизиции, способный перекидываться в давно вымершего смилодона. Для такого хрустальная магическая сфера из далеких времен – не меньшая новинка и чудо техники, чем смартфон последней модели.

– Они уже лет пятьсот не могут придумать, – ответил старый оборотень. – А золота просят на свои раздумья что тогда, что сейчас…

– Ученые не бывают Иными, – пожал плечами Стригаль. – Почему-то. Тоже не изученный феномен. Художники, поэты, правители, воины – встречаются. А этих нет вообще. Будь у нас Леонардо, Коперник или Никола Тесла! Или если бы Альберт Великий действительно был магом! Но у нас есть только бывшие алхимики и вчерашние программисты.

– А как же Яков Брюс? – вмешался Гесер.

– Вы же знаете, Пресветлый, исключение только подтверждает правило. К тому же он отошел от дел.

– Но прецедент есть прецедент. Тем более Яков Вилимович – Светлый.

– …Зато у Хены пока что есть глаза. Я вижу то, что ты хотел показать, Константин? – Оборотень вернул дискуссию в русло.

– Вы правы, Старший. Прошу внимания, началось! – торжественно проговорил Стригаль.

Все опять уставились кто в монитор, а кто прямо в хрустальную сферу.

Дмитрий сначала не увидел ничего необычного – если, конечно, считать обычным делом волков, динозавров и шайку подростков-колдунов, шастающих по музею-памятнику архитектуры. В залах все так же продолжалось броуновское движение Темных. А потом…

Исчез один, исчез другой. Как будто на мониторы транслировали хитрый монтаж, вырезая актеров по одному.

Дмитрий заскользил глазами по всем сегментам экрана. Пропадали оборотни, растворился в воздухе слоняющийся среди экспозиции статуй ящер."

"Буквально через полминуты на экране были только пустые коридоры, лестницы, залы.

– А теперь прибавим цвет, – бывший школьный надзиратель сделал еще один пасс над шаром.

Вместе с красками и оттенками изображение замковых интерьеров вновь заполнилось людьми. Едва ли не половина из них оказалась обнаженной и растерянной, словно ушлые журналисты застали врасплох секретную вечеринку нудистов в историческом здании и уже выводили в прямой эфир горячий репортаж. Люди изумленно смотрели друг на друга и по сторонам, одновременно стараясь прикрыться кто чем.