Дозоры

Они поднялись на невысокое крыльцо и вошли в парадную. Наверх убегала широкая мраморная лестница.

– Что, император Павел?.. – не поверил Дмитрий, начиная восхождение по красной ковровой дорожке.

В учебнике истории Ночного Дозора о Павле не было ни слова, на пражских лекциях тоже.

– Редчайший случай. Единственный из Романовых с явной аурой Иного. Это даже не один шанс на десять тысяч, это один на миллионы! Однако ввиду особой ситуации Инквизиция решила не инициировать его. Никогда.

– Почему?

– Сами не понимаете? – Стригаль остановился на лестничной площадке перед статуей Клеопатры. – Прими он одну из сторон, Тьмы или Света, – равновесие было бы нарушено неминуемо и необратимо. Правда, решение вынесли не сразу. Сначала инициация была отложена. Долго шли препирательства – и Темные, и Светлые хотели бы заполучить его в свой лагерь. Потом возобладала точка зрения, что наследника лучше все-таки склонить к Тьме. Да, это принесло бы много бедствий. Но царь, который заботится только о своем благе, все же безвреднее Иного-реформатора. Даже Светлые, провидя линии вероятности, вынуждены были согласиться. К наследнику была приставлена нянька из потомственных колдуний. Однако Павел всех удивил. Несмотря на все старания, проявил явную склонность к Свету. Тогда и был принят вердикт, запрещающий инициацию. Инквизиция следила за ним всю жизнь под видом адептов Мальтийского ордена.

– Вы дали ему умереть…"

"– Кто «вы»? – Стригаль пожал плечами и снова двинулся наверх. – Я тогда еще не родился. И вы, не забывайте, пока еще тоже Инквизитор, наставник Дреер. А Павел… Знаете, что линии вероятности тогда назывались линиями судьбы? Он сам все знал. Предчувствовал по крайней мере. Способности не были развиты, но никуда не делись. Отсюда и мистицизм, и проблески озарений, и расшатанная нервная система.

Они поднялись по лестнице и свернули налево, пересекая длинный зал, увешанный картинами. Российские императоры с полотен, казалось, укоризненно смотрели на Инквизиторов. Дмитрию было не по себе. Даже не от того, что говорил Стригаль, а от его спокойной интонации. Тому было совершенно не жаль человека, которому никто не оставил выбора.

– А почему нет туристов? – вдруг спохватился словесник.

На выходной день было не похоже, да и серые балахоны передвигались в отрытую.

– Мы всех удалили и наложили Сферу Невнимания. Не только на замок, на всю округу.

– Зачем?

– Нас будут штурмовать.

– Кто?

– Сейчас увидите. – Стригаль быстрым шагом вошел в тронный зал императрицы.

Было странно видеть среди пышного убранства, кариатид, живописи и ажурных люстр несколько серых фигур, обступивших круглый антикварный столик. Явно позаимствовали из отреставрированной мебели.