Дозоры

 – Дмитрий шагнул к гостиной.

– Если не возражаете, я тут все осмотрю, – предложил Александр. – Есть одна гипотеза.

– Хорошо.

Дреер встал на пороге гостиной. Одиннадцать человек посмотрели на него. Вернее, одиннадцать Иных. Чем-то это напомнило Дмитрию прежнее время, когда он стоял перед классом у доски.

Он сам посмотрел в глаза каждому. Особенно зачем-то остановился на Анне Голубевой. Та выглядела сосредоточенной, как будто думала о чем-то своем.

Неужели о «Фуаран»?

Стас Алексеенко, Толик Клюшкин и Карен сидели на полу, по-турецки скрестив ноги. Рядом с ними уселся Карасев, поставив на ковер перед собой неизменный ноутбук. Остальные заняли диван и кресла, один даже расположился на подлокотнике.

– Плохо, господа, – сообщил Дреер.

– Дмитрий Леонидович, мы-то при чем? – ответил с пола Карен.

– Вы-то нет, – честно сказал Дмитрий. – Только от того, как гладко идет наша поездка, зависит, поедем ли мы еще в Питер. И вообще поедет ли сюда кто-нибудь другой из школы. А она уже идет не гладко.

– Да никуда они не денутся, – сказал Толик. – Прогуляются и вернутся.

– Это не просто город, – начал было Дмитрий и вдруг оборвал себя. Школьникам знать про инициацию Петербурга и его развоплощение не следовало. Но и сказать что-то было нужно. – Вы думаете, с нами зря куратор Инквизиции? Он ведь не город от нас защищает. Совсем наоборот.

– Аура тут, конечно, та еще, – поморщилась Даша Чернова.

– Куда они могли пойти? Кто-нибудь слышал?"

"– Да никто не слышал, – подал голос Стас Алексеенко. – Дмитрий Леонидович, вы же знаете, они нас за людей не считают. В смысле, за Иных… В смысле, за магов… Ну, вы поняли…

– А с нами, в смысле, со Светлыми, они особо и не разговаривают, – подхватил сидевший рядом с Алексеенко Митя Карасев.

– Хоть что-нибудь… – сказал Дмитрий. – В музее кто что брякнул, на свалке этой. О чем трепались?

– Да ни о чем, – ответил Толик. – О чем можно в музее трепаться? «О! Круто! Вот бы нам такую!..» Все в таком роде. Разве упомнишь?

У Дмитрия зародилась мысль проверить всем память. Зародилась и тут же умерла. Как представитель Инквизиции он мог сам себе выдать разрешение на такую процедуру. В крайнем случае позвонил бы Лихареву. Но пристальное изучение каждой прожитой минуты за последние часы у одиннадцати подростков заняло бы слишком много времени. Хотя… если иного выбора не будет.

«Дмитрий! – позвал в голове Александр. – У меня кое-что есть!»

– Подумайте. Вспомните, – велел Дмитрий. – Я вернусь.

В дверях осталась стоять Храмцова.

Куратора Дмитрий нашел рядом с ванной. Тот, казалось, исследовал обои.

– Ничего не видно? – спросил Александр, не оборачиваясь.

Дреер присмотрелся и… обругал себя.

– Должен принести извинения, – сказал куратор.