Дозоры

Исчезает аура Иного, но остается живой человек?

– То есть вас интересует, может ли Иной убить в себе Иного?

– Не обязательно в себе.

– О, молодой человек, это вековая мечта всех вампиров и оборотней. Всех низших Темных. Если не удается взобраться наверх, можно ли вообще выйти из игры и при этом уцелеть?

– Мне известно про такие… опыты. – Дмитрий не стал говорить, что эксперименты проводились отнюдь не на людях. Хотя никто не накладывал ему печать, инквизиторские табу он усвоил очень хорошо.

– Чем они закончились?

– Объект еще существует. – Это все, что смог ответить надзиратель, сам себя загнавший в ловушку.

– Он мыслит? Двигается?

– Не знаю. Вряд ли.

– Вы сами ответили на свой вопрос, герр Инквизитор. Уничтожьте человеческую сущность, но оставьте в живых самого человека. Хотя бы уберите мозговую активность. Что вы получите? Овощ на двух ножках. А если вы уничтожите душу, кто останется?

– Вампир, – сказал Дмитрий.

– Даже у вампиров есть душа. – Фрилинг начал выбивать трубку. – Про́клятая, но есть.

Дмитрий почему-то подумал о Толике Клюшкине.

– Но любить можно всех, – продолжил эскулап. – И нужно, наверное. Даже этих, с проклятой душой. Иначе зачем тогда наша школа?

Странно было слышать такие слова от Темного. Дмитрий не стал отвечать на риторический вопрос, хотя ответ у него имелся готовый.

Ответ Инквизитора.

Школа нужна, чтобы держать в повиновении.

– Мне, конечно, проще, – развил свою мысль Фрилинг. – Я такой же, как эти кляйне вёльфхен[23]. Только рангом повыше."

"«Самый странный Темный из всех, кого я видел», – подумал Дмитрий. Другие себя с низшими не равняли, тем более с оборотнями. Высший вампир еще мог стать уважаемым Темным, высший оборотень – никогда…

Приехали, когда уже рассвело. Еще в пригороде у Дмитрия заработал мобильник.

– Доброе утро, – сказал молодой голос. – Это Александр, ваш куратор.

– Из Инквизиции? – зачем-то уточнил Дреер.

– А то! – жизнерадостно ответили в трубку.

Голос никак не вязался для Дмитрия с образом суровых питерских Инквизиторов. Впрочем, он смотрел фильмы о веселых питерских ментах, и удивляться не приходилось.

Александр уточнил номер вагона и попрощался. Дмитрий скомандовал подъем.

Ему говорили, что обычная местная погода – мелкий моросящий дождь. Однако было солнечно. А когда вышли на перрон Московского вокзала, надзирателя обожгло холодом. Сначала Дмитрий даже удивился: ни тучки, пронзительно-голубое небо, еще глубоким вечером рубашка прилипала к спине от жары – и вдруг так сквозит. Потом вспомнил, что вообще-то приехал в Северную столицу, и ключевое слово тут «северная».

Школьники ежились, торопливо плели согревающие заклинания. Им обучали на БЖД, чтобы зимой воспитанники избегали обморожений.