Дозоры

 — Лицензии выдают начиная с двенадцати, если в семье нет Иных первой степени родства. Все законно.

Саша за моей спиной тяжело задышал.

— Это ваше право, — сказал я без всяких интонаций. Посмотрел себе под ноги — и синий мох полыхнул, будто на него плеснули керосином и подожгли. — Но вы совсем молоды, Денис. Я не оспариваю ваших прав, но хотел бы напомнить, что многие вампиры столетиями живут, не используя свои лицензии на охоту. Взамен вам могут быть предоставлены разного рода преференции согласно соглашению шестьдесят четыре семнадцать от третьего июля…

— Я прочитал и подписал все положенные документы, знаю свои права и обязанности, — вежливо сказал вампир. — Могу еще раз подтвердить, что все будет произведено с максимальной гуманностью, безболезненно и быстро. А теперь я бы хотел попросить вас… господа дозорные… выйти из Сумрака!

— Почему? — внезапно воскликнул Александр. — Ну почему? Скажи, ты, вампирская морда!

Я развернулся и крепко взял Сашку за плечо. Вот еще чего нам не хватало, так это жалобы вампира в Дневной Дозор на неспровоцированные оскорбления и дискриминацию по принципу питания…

Но это был современный вампир, молодой, вежливый и сдержанный."

"— Потому что таковы законы природы, — любезно пояснил он. — Потому что люди непрерывно и с огромным удовольствием жрут друг друга. Чаще всего фигурально, но гораздо более жестоко и болезненно, чем вампиры или оборотни. Я не выбирал свою судьбу, я не выбирал своего образа жизни… или смерти, если вам так угодно. Но изображать из себя овцу, будучи волком, я тоже не намерен. А теперь оставьте нас… Зов слабеет, девушка может прийти в сознание, испугаться, и виной тому будете вы!

— Запомни одно, — сказал я не оборачиваясь. — Может быть, ты и волк, но мы — волкодавы.

Я уже выходил из Сумрака, выволакивая за собой Александра, когда услышал брошенное вслед:

— Мой отец держал ирландского волкодава, хорошая псина. Только они долго не живут.

Александра мне пришлось схватить за грудки и прижать к парапету, иначе он ворвался бы в Сумрак обратно.

— Да он же, он!.. — бушевал молодой дозорный.

— Издевался над нами, провоцировал, особенно тебя, — сказал я. — Успокойся. Он в своем праве.

— Но он же сейчас убьет девчонку!

— Да, вероятнее всего, — кивнул я. Достал сигарету, закурил. — Ты знаешь, сколько людей в Москве погибает за одну ночь? И кстати, большую часть убивают вовсе не Иные, а сами люди.

— Но…

— Мы не рыцари в поисках девы в беде, — сказал я.

— Мы полиция! Мы храним и защищаем!

— Нет, мы даже не полиция. Мы бюрократы, следящие за соблюдением законов, которые не нравятся нам самим. Мы собаки, которые берегут стадо от волков, но не кусают пастухов, которые делают вечерком шашлык. Успокойся.