Шестой Дозор

– Пока, пап! – откликнулась от телевизора Надя. – И я не согласна тут сидеть весь остаток детства!

– Хорошо, учту, – откликнулся я, не сводя глаз со Светланы. – Кеше передать привет?

– Ну, пап! – возмутилась дочь. – Проехали уже!

– Тогда передай, конечно, – настороженно ответила Надя.

– Пока. Я захвачу завтра картошку.

Света улыбнулась. Через силу, но улыбнулась. Сказала:

– И даже морковку, – пообещал я. – Все будет хорошо. Я себя замечательно чувствую. Бодр и готов на подвиги.

– Это мы с мамой тебя накачали Силой, – похвасталась Надя. – Я собирала, мама вливала.

– Как же я удачно устроился! – воскликнул я, открывая проход. – Сам себе завидую!

Телефон, казалось, зазвенел еще в тот миг, когда я шагал через портал.

Ночью офисный центр бодрствовал, как и днем. Такие же девушки сидели за стойкой в вестибюле, такие же охранники попадались на пути, такие же неприметные восточного вида женщины в униформе мыли полы и терли панели стен.

– Какая бодрящая бизнес-атмосфера! – сказал я. – А?

– Ты и впрямь бодр, как я вижу, – буркнула Ольга.

– Слушай, ты же сама велела мне идти отдыхать!

– Велела, – мрачно признала Ольга. – И получила от Гесера взбучку по полной программе. Особенно когда он понял, что не может тебя найти.

– Лучше всех спрятанный, – сказал я. – Горжусь собой.

– Гордиться не стоит, Гесер почти дотянулся. Он сказал, что слышит твой сон. И будь у него несколько дней – он бы тебя достал.

Мы вошли в лифт, я покачал головой:

– Плохо. Очень плохо. Значит, и этот… как его… Двудольный…

– А! – Я хлопнул себя по голове. – Двуединый!

– Да уж, он не слабее Гесера, – вздохнула Ольга. – Но он хуже знает тебя, Свету, Надю. Ему будет труднее их обнаружить.

– Ты так говоришь, словно уверена – это не наш друг и не наш враг. Это уже нечто совсем другое.

– Так и есть, Антон. Сумрак их выпотрошил и наполнил заново. Одна видимость.

– Почему тогда не мы? Почему мы со Светланой не стали инструментом Сумрака? Надя даже сопротивляться бы не стала, не поняла бы, что случилось.

Я сказал это – и сам похолодел. Представил, как что-то безжалостное, непреклонное, непреодолимое стирает меня, мою личность. Или – хуже того – оставляет ее где-то на дне души биться и орать в бессильном ужасе…

И «я» – этот выпотрошенный и переделанный «я» – иду и вместе с такой же фальшивой Светой убиваю Надежду…

– У всего есть правила, – сказала Ольга. Лицо ее было как всегда жестким, непреклонным. – Видимо, этого он сделать не может.

– Может быть, он не в силах воплотиться в тех, кого ему требуется убить. Может быть, в том, кто станет воплощением Сумрака, изначально должна быть какая-то черта.

Я кивнул. Наверное, она была права.

Лифт остановился, мы вышли в холл.