Секретный Дозор

Особо подчеркнул, что до сих пор не знаю, толи он явился ко мне во сне, то ли я был где-то по его прихоти. Только вот в телесной оболочке или без нее мне неизвестно.

Шеф некоторое время молча смотрел на меня, потом встал и произнес:

— Так мы можем очень далеко зайти с тобой с этими самыми оболочками. Давай, лейтенант, немного притормозим. Потому что рассуждать о таких вещах без конкретных данных невозможно. Будет информация, а теперь она точно будет, тогда и придет время решать. Важно другое, если ты еще не понял. Попытка контакта с тобой была до твоей беседы с покойным Фадеевым. А когда ты послал эту нечисть куда следует, он напал на тебя. К счастью, неудачно. Кто-то ему помешал. Ты уверен, что не видел того, второго?

— Даже имени не запомнил, Василий Петрович.

— Верю. Ругать тебя за сокрытие данных сейчас не буду. Не время. А вот из того что ты мне рассказал, что следует? Отсюда следует, что где-то есть утечка информации. К Темным. А может быть и к Светлым. Это в корне все меняет. Мы исходили из того, что невидимки не знают, что их обнаружили. Поэтому возможно придется сворачивать «Фантом» в его нынешнем виде. Операция может стать слишком опасной для тебя. Согласен? Ты то сам как?

Логика шефа была железной, но, несмотря, ни на что, сейчас у меня не было ощущения смертельной опасности. Не было ощущения даже просто опасности. Чересчур рискованно? Да. Соблюдать должную осмотрительность? Да. Но сворачивать такое дело? Никогда. К тому же мне становилось жутко интересно. Может я поймал кураж, может быть, меня пьянили возможности Иного. Не знаю. Но прекращать операцию я не хотел. Да и какой у нас выбор? Я так прямо и сказал шефу, что если бы все зависело от меня, то разработка была бы продолжена.

— Так. Продолжена говоришь? — Данилов с сомнением посмотрел мне в глаза.

— Да, товарищ генерал, продолжена. Я в этом уверен. Кроме того, выходить из игры, значит прятать голову в песок. А это… унизительно. И согласитесь, проблему Иных все равно надо решать. Они действуют среди людей как минимум сотни лет. А может быть и тысячи. Да и за людей-то себя не считают! Когда-то и кому-то надо будет принимать решение. Так почему не нам? И потом, Василий Петрович, даже если им известно обо мне и «Фантоме». Что из того? Вербовали же они наших? Вербовали. Пусть и меня завербуют. Если смогут.

Данилов, молча встал, похлопал меня по плечу и по стариковски шаркая шлепанцами, пошел к выходу. Я двинулся за ним. Повернув ключ он, наконец, сказал:

— Может ты и прав. Если так, то рад, что в тебе не ошибся. Учитывая, что нам, быть может впервые в истории предоставляется возможность поймать черта за рога… В общем, пусть решает Москва. Я все доложу. И твое мнение тоже. И еще про желание работать. Думаю, оно будет не последним при принятии окончательного решения.