Секретный Дозор

К тому же я должен был посоветоваться, что можно говорить, а чего нельзя.

— Да нет, ничего существенного. Помню, как Фадеев руки навстречу Юсупову поднял, пальцы зачем-то растопырил. Видимо, пугал или колдовал. Не знаю. Но ничего у него не вышло. Еще помню, как этот ваш уро…, - я осекся, сообразив, что называя вампира уродом, невольно считаю уродами и моих собеседников, — эта ваша нежить исчезла. Помню, как стрелял в нее, — добавил я злорадно. — Жаль патроны кончились…, я б… я бы его в бифштекс, в фарш… раскатал бы его словно на блюминге… И восстанавливать нечего было.

Я закончил и обвел их взглядом. Иные молчали, рассматривая меня. Соколов с сочувствием, Завгороднев с интересом. Потом Завгороднев молча, повернулся, и, обронив Соколову:

— Я думаю, что мы договоримся. Попозже, — канул, но не в темноту, куда-то туда, куда они все исчезают.

Всего второй раз это происходило на моих глазах, а я даже не удивился. Начинаю привыкать, что ли? За ним неслышной тенью скользнул и его спутник.

Лишь теперь я заметил, что на поляне остались только мы с Петром Ивановичем. Останки вампира тоже куда-то исчезли. Соколов похлопал меня по плечу и сказал:

— Вы все правильно сделали, Сергей Михайлович. Теперь пойдемте. Нам надо о многом поговорить, не так ли?

— Вы уже все за меня решили?

— Нет, Сергей Михайлович… Хотя решать за других это моя работа, согласитесь.

— Можно просто Сергей.

— Тем лучше. Мы не решаем ни за людей, ни, тем более, за Иных. Помогать, помогаем. Бывает, слегка подталкиваем, если хотите, но не решаем. Отсюда следует, что быть Иным или нет — решать тебе, — сказал Соколов легко переходя на ты.

Затем он повернулся и пошел к нашему лагерю.

— Там же твоя машина, — объяснил он. — Да и с друзьями надо встретиться. А потом в город.

Почти поминутно спотыкаясь в темноте о торчащие из земли корни, я молча поплелся за ним, проклиная себя, работу и всех Иных скопом.

— Не надо, Сергей. Проклятие может быть случайно оформлено, хотя ты еще ничего и не умеешь, — не оборачиваясь, сказал маг, легко, как днем обходя и перешагивая все препятствия.

— Вы что и мысли читаете? — недовольно спросил я.

— Нет. Просто чувствую… и еще… Теперь ты боишься других вампиров. Правда больше не за себя, что редко в наше время и потому весьма похвально.

— И то, слава богу. А на счет вампиров… Знаете, Соколов, я вам так скажу, что любой бы на моем месте…

— Ты не любой. Уже не любой, Сергей, — Леон остановился, подождал меня и пошел рядом. Идти сразу стало легче. — Ты, Муромцев, как, все-таки успел объяснить несчастный Фадеев, — Иной. Пусть не полностью инициированный и ничего не умеющий, но Иной. Причем, Светлый Иной. А им, то есть нам, бояться не полагается. Сумрак все чувствует и не прощает. Всегда помни это стажер.