Секретный Дозор

Там прозрачное, какое бывает только в северных краях желто-зеленое зарево, плавно огибает, чуть ли не половину горизонта, освещая звездный купол неба, что бы вновь через несколько часов вспыхнуть на Востоке быстротечной зарей. Здесь, же на юге области, ночи значительно темнее. Тем более в августе, когда уже нередки и туманы и утренние прохладные росы.

Недалеко от ног Сергея что-то булькнуло, и раздался негромкий плеск. Муромцев, не поворачивая головы, обреченно вздохнул и тихо почти шепотом, чтобы не нарушить великолепие этой, может быть последней спокойной ночи на Земле, сказал:

— Семеныч, ну, сколько можно, а? Стоит мне хотя бы изредка прийти ночью к реке, побыть в одиночестве, как появляешься ты. И все портишь… Не совестно?

Внизу опять раздался негромкий плеск и, из воды показалось одутловатая, серо-зеленая круглая пучеглазая голова с широким, почти до ушей ртом. Выпустив между толстых с черными прожилками губ струйку воды, существо ухватилось одной лапой за мостки, а другой не без некоторой доли изящества откинуло назад спутавшиеся в воде зеленоватые волосы.

— Где же мне еще быть, Сергей Михалыч? — спросило оно. — Недалеко от дома, да и у тебя на глазах. Сам же предупреждал — людишек не пугать! А ли забыл? Так что получается? Днем нельзя, а ночью ты здесь сидишь… Когда же мне в воду лезть? За день так накувыркаюсь на скотном дворе, сил никаких нет. Фермер — сущий кровопийца. Капиталист хренов. Хуже любого вампира. В Пьяне только и отдыхаю. А ну-ка подвинься, Светлый, а то расселся так, что для никса и места нет!

— Ты такой же никс, Сумрак тебя побери, как я китайский летчик, — усмехнулся Муромцев, впрочем, охотно подвинувшись и освободив для соседа большую часть ширины помоста.

— Никс или не никс, это не тебе решать, — ворчливо сказало существо и рывком не без некоторой натуги, перенесло свое пухлое брюхатое тело на доски рядом с Сергеем. — Мне так больше нравится.

Мелкие брызги попали на Муромцева, и он отодвинулся еще дальше. От соседа несло болотом тиной и, не смотря на теплую для августа воду холодом.

— Господи! — Муромцев поднял к затягивающемуся легкими ночными полупрозрачными облаками небу руки. — Не уж то и у Иных мода на Западные словечки пошла? Да называй ты сам себя как хочешь, но был и останешься водяным. Восточно-европейким, причем обыкновенным. Вульгарисом! Посмотри на себя, Семеныч! Ну, какой ты никс?

— Это не важно, — водяной слегка похлопал когтистой перепончатой лапой по животу и в нем что-то глухо забулькало. — Может я в душе никс. А мои формы вторичны, Сергей Михалыч. Содержание куда как важнее! Кстати, ты чего здесь сидишь так поздно? Обычно часа в два тебя уже и след простыл. К Аленке уходишь. Я — то немного под задержался сегодня. Потому как рыбу искал.