Новогодний Дозор

Сутки в этом доме больше не делятся на день и ночь, утро и вечер, они строго поделены на три равные части – три колдуньи подхватывают друг за другом Сон Крови, делая все, что в их силах.

В их силах немногое.

Приглашенный городской доктор не смог сказать, что это – корь, скарлатина, иная, редкая лихорадка? Осматривая больную, с каждой минутой он становился все печальней и строже. Вероятно, иным родителям он честно сказал бы: «Готовьтесь к худшему», – но перед ним стояли некромантиссы, и он счел за лучшее промолчать.

Лореаса прочла эту мысль в его глазах. «Мы одинаково верим друг в друга, – подумалось ей тогда, – и одинаково беспомощны». Однако доктор сделал все, что мог. Он установил распорядок дня, прописал лекарства и предупредил, что больной придется нелегко. Возможны осложнения.

Кодор, не теряя ни минуты, отправился в аптеку. Лореаса провожала доктора. Уже стоя в дверях, он вдруг открыто встретил ее взгляд, темный и хмурый – и покачал головой.

– По крайней мере, – вслух ответила Лореаса, – это честно.

Потом она поднялась в спальню дочери, села на край кровати и запела Сон Крови.

…Замирает дом, настороженный и испуганный, но все еще хранящий надежду. Кодора нет, он ушел на заседание городского совета, в ратушу. Ада спит, но скоро проснется. Анна наверху тихо поет для сестры дивный, страшный, огненный Сон Крови, утоляя ее боль, делясь с ней силой, и дом отзывается ее песне. С каждым днем могущественнее песня Анны, само сердце мира бьется в ней; кажется, еще немного, и песня ее достигнет слуха Величайшей Любви, а Лореана, первая из многих, поравняется с Девами Сновидений.

Но не излечить Геллену этой песней. Перед ее болезнью Сон Крови бессилен.

Проходя по безгласным, пыльным, будто покрытым патиной древности коридорам, Лореаса думает о том, какими разными выросли ее старшие дочери – и какими похожими. Только Лореана сначала сострадает, потом действует, а Лореада сначала действует, потом сострадает…

Вечереет. Скоро нужно сменить Анну на посту сиделки… Лореаса чувствует себя измотанной и слабой. Прикрыв дверь спальни, она ложится в постель в надежде подремать немного.

«Странная, загадочная хворь, – думает она. – Что же это такое?..»

Сон нейдет.

Мешает эхо. Оно слышно одной только некромантиссе, но Лореасе чудится, что оно сотрясает стены. Это эхо безмерного страдания младшей дочери и эхо неукротимой волшебной мощи старшей.

На грани сна Лореаса продолжает размышлять.

Когда она впервые запела Сон Крови, Геллена вскоре перестала метаться в постели и забылась дремотой. Боль отпустила ее, и жар немного спал… с тех пор только песня поддерживает ее. Выписанные доктором лекарства оказались бесполезней воды. На всякий случай родные следят, чтобы Геллена принимала их по часам.